Зачем России учения на границе с Афганистаном

Военный эксперт раскритиковал идею совместных с Таджикистаном и Узбекистаном учений

Слушать
Остановить
На следующей неделе начнутся российско-таджикско-узбекские учения, которые станут реакцией на обострение ситуации в Афганистане. Военный обозреватель «Газеты.Ru» Михаил Ходаренок рассуждает, почему военное вмешательство России в ситуацию в Центральной Азии представляется преждевременным.

На этой неделе министр обороны России Сергей Шойгу заявил, что развитие событий в приграничных северных районах Афганистана и массовый исход местных жителей на территории Таджикистана и Узбекистана показывают, что ранее достигнутые договоренности между США и Исламским движением талибов (организация запрещена в России) не выполняются.

По оценке главы военного ведомства РФ, ситуация в Афганистане «стремительно деградирует и практически вышла из-под контроля властей, а талибы уже контролируют большую часть территории».

В этой связи Душанбе обратился за помощью к Москве и в ОДКБ. В Кремле заявили, что готовы оказать как двустороннюю поддержку, так и помощь в рамках ОДКБ. Помимо этого, анонсированы совместные военные учения с участием России, Таджикистана и Узбекистана. Проведение этих маневров начнется уже на следующей неделе, 5 августа и продлятся шесть дней. Подчеркивается, что эти мероприятия являются мерой реагирования на ситуацию в Афганистане.

«На следующей неделе, в целях реагирования на обострение обстановки в Афганистане, совместно с Таджикистаном и Узбекистаном проведем учения на их территориях. Будут отработаны практические действия по нанесению огневого поражения и уничтожению бандформирований, ведению воздушной разведки и усилению охраны важных объектов», — сказал Шойгу в среду, выступая на совещании министров обороны стран — участниц ШОС.

Для чего учения нужны России?

С одной стороны, действия руководства военного ведомства России представляются абсолютно логичными и полностью отвечающими реалиям складывающейся обстановки. Наконец, помогать (и на двусторонней основе, и в рамках ОДКБ) — дело всегда благородное. Но тут есть и немало подводных камней и в любой момент могут возникнуть непредвиденные ранее обстоятельства.

Возможности таджикской армии относительно невелики — и это еще самая мягкая формулировка. Во второй афганской войне (если она начнется) воевать России придется и за себя, и образно говоря, за того парня.

Кроме того, на территории Таджикистана дислоцируется 201-я ордена Жукова дважды Краснознаменная военная база Вооруженных сил России. Численность личного состава базы достигает 7 тыс. чел. На вооружении этой структуры имеются более 100 танков Т-72Б1 и бронетранспортеров БТР-82А, боевые машины пехоты БМП-2М, реактивный дивизион РСЗО «Ураган» калибра 220 мм, вертолетная группа (Ми-24П и Ми-8МТВ), БЛА, другое ВВТ.

При начале боевых действий на территории республики личный состав российской базы будет неизбежно втянут в боевые действия.

На территории Таджикистана есть еще один российский военный объект — оптико-электронный комплекс «Окно» системы контроля космического пространства (СККП), находящийся близ города Нурек. Гипотетическая утрата этого объекта будет весьма болезненна для СККП.

Есть ли в этих учениях смысл?

Самый главный вопрос, который мы вправе поставить уже сегодня — достигнут ли поставленной цели совместные с Таджикистаном и Узбекистаном учения на их территориях? По идее, эти маневры должны произвести нужное впечатление на движение «Талибан» своей военной мощью и масштабностью. Однако исламисты в течение 20 лет подвергались мощному воздействию вооруженных сил США в целом и самых боеспособных в мире американских ВВС в особенности.

Не так давно в официальном Twitter-аккаунте пресс-секретаря «Талибана» были опубликованы фото бойцов запрещенного в России движения. Выглядят они не менее серьезно, чем бойцы американского спецназа.

Так что, скорее всего, никакими подобными учениями талибов не напугать, тем более масштаб предстоящих маневров будет, есть все основания полагать, заведомо ограничен. Скорее всего, по привлекаемым силам и средствам мероприятие будет соответствовать не более чем полковому учению с боевой стрельбой. Это вовсе не означает, что в ОДКБ следует отказываться от реализации планов боевой и оперативной подготовки. Безусловно, учения позволят подтянуть общий уровень боеспособности ВС Таджикистана и Узбекистана, отработать столь важные в этом случае вопросы взаимодействия. Но считать, что подобные мероприятия вселят ужас в талибов, было бы большим преувеличением.

И не менее важно — совместные российско-таджикско-узбекские учения анонсированы, но пока так и не озвучено, а кто же, собственно говоря, будет оплачивать проведение этого мероприятия — закрывать счета по боеприпасам, горючему, иным материальным средствам, денежному довольствию военнослужащим — участникам маневров.

А что наши союзники?

Каков будет характер возможный помощи Таджикистану со стороны ОДКБ? Пришлют ли свои воинские контингенты государства-участники организации? Пока ведь никто из них (включая даже Киргизию и Казахстан) не заявил о своем согласии прислать хотя бы роту. Не обозначил ясно пока своей позиции и Узбекистан (не являющийся членом ОДКБ, но от этого опасность, угрожающая этому государству со стороны экстремистских движений и группировок, меньше не становится).

Совершенно непонятно, как на этом фоне может выглядеть коалиционная группировка войск (сил), будет ли в ней единый командующий, и каков будет характер подчиненности входящих в группировку частей и соединений.

Пока ситуация складывается таким образом, что Россия может быть легко втянута в очередную афганскую войну с весьма неясными как военно-политическими целями, так и последствиями этого конфликта.

Сказать, что эта гипотетическая война будет принята и понята самыми широкими слоями российского населения в современной внутриполитической обстановке, означает, как минимум, сильно погорячиться.

Таджикистан в силу своей экономической, финансовой и военной слабости никак не может существенно влиять на складывающуюся военно-политическую обстановку в Центральной Азии.

Но вливать деньги, вооружение и военную технику в Таджикистан представляется занятием достаточно бесперспективным. В этом плане стоит напомнить, сколько труда, стараний, неисчислимых материальных средств вложил Советский Союз в 1979-1989 годах в создание боеспособной афганской правительственной армии. Положительный результат в этом случае был далеко не очевиден. Советским военным специалистам так и не удалось полностью избавить афганскую армию от тяжелых пороков. Она до самого конца совместных с советскими войсками боевых действий была подвержена дезертирству, обладала невысокой устойчивостью, легко поддавалась исламской пропаганде, части и соединения во многих случаях теряли боеспособность и зачастую в полном составе переходили на сторону мятежников.

Кстати, дополнительные, и, как обычно в таких случаях с российской стороны безвозмездные поставки оружия и техники Таджикистану в связи с ситуацией в Афганистане уже начались.

Однако при этом пока не слышно, что Душанбе передает Москве взамен. И это не обязательно деньги, которых в Таджикистане, по всей видимости, нет. Общественности пока не явлено никаких подписанных документов, в которых были бы ясно обозначены выгоды, получаемые Москвой в результате ее действий по поддержке Душанбе. А хорошо бы в этом случае последовать примеру китайских товарищей, которые за кредиты и военную помощь ведут себя в отношении должников весьма жестко — вплоть до передачи под китайское управление портов, аэропортов и даже части суверенитета.

Что касается Узбекистана, то позиции этой страны с 35-миллионным населением выглядят существенно более убедительными, чем Таджикистана. Численность вооруженных сил Узбекистана составляет 65 тыс. человек, а количество годных к военной службе в этой стране — 6,5 млн чел. Однако какой-либо конкретной позиции со стороны Ташкента, за исключением озвучивания озабоченностей, пока не сформировано. Во всяком случае, гласно. Да и возможное размещение на территории Узбекистана американских военных баз представляется событием более вероятным, чем участие частей и соединений вооруженных сил республики в коалиционной группировке войск под командованием российского генерала.

Вместо вывода

И наконец, какова может быть альтернативная политическая линия России в свете последних изменений обстановки в Центрально-Азиатском стратегическом регионе (ЦАСР)? Представляется, что Москве разумнее всего максимально дистанцироваться от этих событий. К примеру, Соединенные Штаты и союзники Вашингтона по НАТО с их несравненно большими финансовыми, экономическими и военными возможностями уходят из Афганистана. Наверное, на этом фоне России не стоит доигрывать за них эту партию.

Безопасность стран ЦАСР в первую очередь — дело рук самих этих стран.

А Москве в этих условиях следует, наверное, договариваться с теми, кто представляет собой реальную силу в этом регионе, а не пытаться бескорыстно и без всякой выгоды для себя вливать ресурсы в государства, которые за последние тридцать лет так и не встали твердо на ноги.

Что касается вторжения талибов в страны Центральной Азии и массового исхода местного населения на территорию сопредельных государств (и в Россию в том числе), то эта угроза представляется чрезмерно преувеличенной. При самом неблагоприятном исходе событий в РФ эвакуируется разве что политическое руководство отдельных республик.

Отдельные российские ястребы размахивают в настоящее время саблями, рассуждая о геополитической роли России в ЦАСР, но Москва в результате втягивания в события в Центральной Азии может получить еще одну горячую точку в дополнении ко всем имеющимся в настоящее время. А ведь еще ни в одной из них противостояние не доведено до логического конца и окончательного умиротворения. Да и ресурсы Кремля отнюдь не безграничны.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Биография автора:

Михаил Михайлович Ходаренок — военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке.
Окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (1976),
Военную командную академию ПВО (1986).
Командир зенитного ракетного дивизиона С-75 (1980–1983).
Заместитель командира зенитного ракетного полка (1986–1988).
Старший офицер Главного штаба Войск ПВО (1988–1992).
Офицер главного оперативного управления Генерального штаба (1992–2000).
Выпускник Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России (1998).
Обозреватель «Независимой газеты» (2000–2003), главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» (2010–2015).

Поделиться: