Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст
Президент России Владимир Путин и президент Сирии Башар Асад во время встречи в Сочи, 20 ноября 2017 года

FP: Россия «подкрадывается» к Западу со стороны Ближнего Востока

В России осознают, что наиболее хороший вариант «подкрасться» к Западу — это через его «мягкое подбрюшье», то есть Ближний Восток, пишет Foreign Policy.

Издание отмечает, что логика ближневосточно-европейской стратегии России заключается в том, чтобы установить влияние за счет Вашингтона, ослабить позиции США в регионе, а в процессе оказать давление на Европу через юг и юго-восток Евросоюза. С этого юга Россия и «подкрадывается» к Европе, считает Foreign Policy.

Линия Москва-Дамаск-Эрбиль-Тегеран представляет собой важную ось российского влияния, пишет Foreign Policy. Одна ось российского влияния начинается в Москве и продвигается на юг — к турецкой столице Анкаре. Все еще меняющийся характер международной политики после холодной войны и взгляды президента Турции Тайипа Реджепа Эрдогана сделали возможным партнерство Анкары и Москвы, отмечает издание. Турция планируют получить передовую российскому систему ракетных комплексов С-400 в июле 2019 года, объем торговли Турции с Россией больше, чем с Соединенными Штатами, а Эрдоган недавно определил Москву — наряду с Пекином и Тегераном — в качестве альтернативы Вашингтону, говорится в материале.

Все это вызвало опасения в истеблишменте Вашингтона по поводу «потери Турции», однако страхи в большей степени были размытыми, считает FP. Между тем, растущие турецко-российские связи являются проблемой для европейцев.

Следующая ось российского влияния простирается от Каира (Египет) до Бенгази (Ливия). Здесь Россия является также привлекательной альтернативой Соединенным Штатам для лидеров Египта. Тем не менее, Египет является важнейшим компонентом существующего политического порядка в ближневосточном регионе, который помогает властям США на Ближнем Востоке в течение минимум трех десятилетий, пишет FP. Однако связи Египта и России также повышают вероятность того, что впервые за долгое время американские и европейские военно-морские силы не смогут беспрепятственно действовать в Восточном Средиземноморье.