Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Финансы

Пять избранных: произойдет ли сокращение числа мировых валют

К 2040 году может остаться пять или шесть мировых валют

В мире существует более 100 признанных мировых валют. Но, как считает министр экономики Бразилии Пауло Гуэдес, к 2040 году может оставаться всего пять или шесть. Это произойдет, если страны будут развивать общие валюты в силу экономических или политических причин. Впрочем, эксперты придерживаются другой точки зрения. Зона евро может распасться. Странам невыгодно отказывать от своих национальных валют, поскольку это означает и потерю суверенитета.

К 2040 году может остаться пять или шесть мировых валют. Об этом заявил на Всемирном экономическом форуме в Давосе министр экономики Бразилии Пауло Гуэдес.

По его словам, в европейских странах 20 лет назад была введена единая валюта. Она, в частности, позволила французам ездить в Германию без необходимости менять наличные.

Похожая ситуация может повториться и в будущем, считает он.

«Если вы рассмотрите политическое и экономическое измерение, у нас будет пять, шесть валют через 20,30 лет», — сказал Пауло Гуэдес.

По его словам, сейчас американский доллар рассматривается как безопасный валютный актив. А это означает, что его стоимость растет в период кризиса.

Различные страны решили привязать свои валюты к доллару из соображений стабильности. Однако во времена потрясений эта привязка может нанести ущерб этим странам. Развитие общих валют может помочь им снизить зависимость от доллара США, говорит Гуэдес.

«Будет одна континентальная валюта, евро, другая «континентальная валюта», где доминирует доллар, и у Китая будет своя валюта, более 200 миллионов китайцев живут на Филиппинах, в Малайзии и торгуют в юанях. Они не будут оплачивать свои расходы, используя доллары», — сказал Гуэдес в поддержку своей идеи.

Впрочем, главный экономист МВФ Гита Гопинатх заявил, что подобный сценарий «довольно маловероятен».

Для того, чтобы другие валюты серьезно бросили вызов доминированию доллара, им нужны сильные институты.

«Я вижу людей, которые очень легко переходят от оплаты наличными к оплате с помощью цифровой платежной платформы. Но перейдут ли они так же легко перейти от доллара к юаню, это совершенно другой вопрос», — возразил Гопинатх на панели ВЭФ.

О том, что в мире могут появиться другие сильные конкуренты доллара, кроме евро, эксперты говорят давно. Однако пока что эти идеи не дошли до воплощения.

При этом существует пример еврозоны, когда экономики слабых стран пострадали от объединения.

В частности, переход на евро в ЕС привел к снижению процентных ставок и рисков разгона инфляции, однако он же вызвал замедление экономической активности, говорит Александр Осин, аналитик управления операций на российском фондовом рынке ИК «Фридом Финанс».

«До 2009 году ВВП Словакии рос темпами, приблизительно, от 2% до 5% в среднем. После вхождения в еврозону он снизился до 1% - 2,5%», — приводит пример эксперт. Низкие темпы роста стали показывать и прибалтийские страны.

Неслучайно относительно небольшие государства с незначительной долей в глобальной экономике не спешат переходить на евро после вступления в ЕС. Это Польша, Чехия, Болгария и другие, соглашается Арсений Дадашев, директор Академии управления финансами и инвестициями.

«Правительства многих стран также переживают, что отказ от собственной валюты не только лишит их возможности проводить самостоятельную финансовую политику, но и неминуемо приведет к экономическим потрясениям, поскольку финансовые системы европейских стран тесно связаны друг с другом в рамках союза», — говорит Арсений Дадашев.

Так что заявления о возможности объединения валют крайне сомнительны, добавляет он.

По словам Ивана Копейкина, эксперта «БКС Брокер», сценарий уменьшения количества валют действительно маловероятен. В этом случае взгляды у стран должны полностью совпадать по большинству экономических и политических вопросов.

«Если вдруг объединение все-таки случится, то наиболее подвержены поглощению, безусловно, будут валюты, представляющие самые слабые экономически страны.

Например, российский рубль может объединить в себе киргизский сом, таджикский сомони или белорусский рубль. В Латинской Америке вполне может быть заменен венесуэльский боливар или аргентинское песо», — предполагает он.

Инициатива введения единой валюты не раз возникала в ЕАЭС, но каждый раз встречали ожесточенное сопротивление со стороны стран-участников, подчеркивает Арсений Дадашев.

Например, президент Белоруссии Александр Лукашенко заявлял, что считает возможным создание в Союзном государстве единой валюты. Но она должна представлять собой не российский, а «общий рубль», подчеркивал чиновник.

«Сегодня нам предлагают валюту. Он (президент России Владимир Путин — «Газета.Ru») мне риторически говорит - конечно же, это будет рубль. Я говорю - конечно, рубль. И у вас рубль, и у нас рубль. Зачем нам талер? Вопрос не в этом. Это будет не российский или белорусский рубль, это будет наш общий рубль, если он будет», — заявлял Лукашенко в ходе «Большого разговора» с общественностью и СМИ в марте прошлого года в Минске.

В данный момент даже создание общей валюты России и Белоруссии в рамках Союзного государства кажется маловероятным,

считает Дадашев.

По словам Артема Деева, руководителя аналитического департамента AMarkets, вместо объединения валют возможен совсем другой вариант, прямо противоположенный – разъединение стран, дробление территорий и закономерный возврат национальных валют.

«Такая тенденция намечается в ЕС — настроения по отделению от Европейского Союза будут нарастать, а следом за этим возникнут вопросы и по возврату к национальным валютам», — резюмирует эксперт.

Как считает главный аналитик ПСБ Богдан Зварич, чтобы валюты объединились, нужны тесные экономические и торговые связи с соседями. Только это могло бы подстегнуть страны отказаться от некоторой части своего суверенитета.

«Китай теоретически мог бы выполнить роль интегратора для объединенных валют. Однако Пекин вряд ли будет готов в обозримой перспективе стать точкой объединения по ценностным, экономическим и финансовым соображениям (например, его финансовые рынки сильно отстают в развитии от G7)», — резюмирует Богдан Зварич.