О вреде непорочности

Георгий Бовт о том, что соблюдения процедуры выборов недостаточно

Извести Чурова. Честно все подсчитать и пересчитать. Создать двести пятьдесят восемь новых партий, насладившись по полной новой политической вольницей, хотя это и будет несколько напоминать утренник в сумасшедшем доме в отсутствие главврача. Привести в Думу одномандатников (но только через пять лет). Выдвинуть и избрать новых губернаторов (по мере выбытия нынешних). Сенаторов отправить на пенсию всех и вместо них избрать новых – всенародным, прямым и тайным. Хоть из числа инопланетян. Найти нового президента. Ну совсем нового, чтоб никого не раздражал, и полюбить его на четыре года ровно, а потом прогнать и больше не видеть: в эпоху победившей масс-культуры публика быстро устает от всех лиц, вне зависимости от их талантов и стараний. Превратить страну в пространство победившей полностью и окончательно демократической процедуры. Чтобы жизненная практика была впервые в российской истории тождественна писаным законам и правилам.

Ну, допустим, все эти грезы стали былью. Дальше что? Что хотят получить на выходе те, кто боготворит процедуру и считает, что сам по себе честный и прозрачный политический процесс принесет такой стране, как Россия, при нынешнем состоянии ее общества всеобщее благоденствие?

После омерзительных в своей примитивности манипуляций на прошедших парламентских выборах протестующие в большинстве своем сосредоточились на требовании проведения новых выборов (а в ближайшее время предстоят разве что президентские) честным образом, без подтасовок. Требование понятное и безукоризненное. Честность лучше, чем ложь. Прозрачность лучше, чем подтасовки. Однако, сосредоточившись лишь на процедуре и слишком часто повторяя, что «политика» как таковая их интересует в последнюю очередь, русские политические пуристы сами себя загоняют в угол. Потому что в данном случае непонятен ответ на следующий вопрос: а если человек по имени ВВП победит на более или менее честных выборах, притом, может быть, даже в первом туре, то какова в этом случае должна быть повестка дня после его победы? Смириться на шесть лет? Не признавать победу, потому что ее не может быть, ибо «не может быть никогда»? Проклясть массового избирателя как заведомого раба и быдло – и пусть ему же будет хуже?

Пока ответа не просматривается.

Тезис о неких переговорах власти с оппозицией как-то довольно быстро и незаметно переместился в область такой политической драматургии, которая с трудом отличается от фарса. Уже более или менее ясно, что никаких серьезных переговоров не будет. Власть дает понять, притом в довольно циничной и грубой форме, что переговариваться не с кем и, в общем-то, незачем, не говоря уже о том, что как-то все ей некогда, недосуг. Дела все, дела, не до глупостей. Если требование о переговорах было ультиматумом, то он, таким образом, отвергнут. Если ультиматум может быть отвергнут легко и безболезненно, то власть, получается, права в своей тактике. Действительно не с кем. Хотя поговорить, объективно рассуждая, вообще-то есть о чем. Но содержательная часть забалтывается, забалтывается до полной ничтожности.

На самом деле в нынешней ситуации требование пуристов о надобности соблюдать демократические процедуры, при всей своей непорочности и популярности среди интеллигентских кругов, не только недостаточно, но и ущербно. Процедура вне политической программы именно ущербна. Политическая непорочность вне плана конкретных политических и гражданских действий оборачивается гламурным чистоплюйством, которое не имеет в конкретных нынешних условиях конкретной страны никакого прикладного значения.

Помимо борьбы за чистые и честные выборы протестующим нужна программа конкретных действий, которые можно и нужно было бы осуществлять уже сегодня, притом вне зависимости от исхода всевозможных выборов, которые, есть основания полагать, даже при честном подсчете голосов могут закончиться совсем не так, как то желаемо протестующими. Россия – страна с преобладающими левыми настроениями, и результаты свободного волеизъявления носителей таких настроений могут оказаться «несовместимыми с жизнью» многих представителей того не очень многочисленного сословия, называемого «средним классом», которое сейчас испытывает острые эстетические разногласия с нынешним режимом.

При всей решительности и смелости программы «против» нужна программа «за». Ее пока, объединяющей более или менее широкие круги недовольных существующим порядком вещей, нет.

Первоначально это может быть даже не программа, а систематическое и последовательное осуществление таких гражданских действий, которые в своей совокупности будут менять, даже взрывать сложившуюся в стране удушливую атмосферу диктатуры коррумпированной бюрократии. Защита – массовая, решительная и последовательная – гражданских активистов, испытывающих притеснения. Защита несправедливо преследуемых предпринимателей. Выявление конкретных случаев коррупции, буквально травля коррупционеров. Создание независимой от государственной машины системы защиты людей, вне зависимости от их социального положения и политических воззрений, вступающих в конфликты с властью или ее отдельными коррумпированными представителями. Притом все подобные действия должны подразумевать выстраивание системы массовой гражданской мобилизации и системы массовых гражданских солидарных действий. На первый план в нынешней ситуации должны выходить не привычного вида политические партии, а социальные, сетевые структуры, объединенные для начала не столько даже политической программой, сколько общей системой морально-нравственных ценностей. Массовые волонтерские движения в той или иной сфере могут сделать гораздо больше для слома (изменения) существующего режима, нежели сотни формально грамотно написанных «звонких» партийных программ. Прежде всего потому, что волонтерам верят, а партиям – нет. Прибегая к аналогиям с «арабской весной», тамошние лидеры революций завоевывали себе симпатии во многом именно как лидеры движений, бравших на себя важные социальные функции по отношению к угнетаемому населению (хотя мы опять же здесь приходим к ситуации, когда в результате победы подобных движений в обществе приходят к власти носители левых, либо же фундаменталистских религиозных настроений).

Необходим активный диалог с другими социальными группами помимо «офисных хомячков». Выстраивание отношений с профсоюзами и профессиональными организациями. Создание дружественных профсоюзов вместо «продажных». Можно как угодно хихикать над заигрыванием властей с некими рабочими из Нижнего Тагила или откуда еще там, пишущих письма «в защиту премьера», однако надо отдавать себе отчет и в том, что никакие сугубо интеллигентские стояния на площадях не возымеют никакого успеха до тех пор, пока у протестующих не возникнет резонанса, созвучия с массовыми слоями населения. Пока, грубо говоря, не возникнет такая «программа за», которая вызовет симпатии миллионов еще более далеких от политики граждан. Когда к манифестантам за честные выборы присоединятся транспортники, коммунальщики, шахтеры, железнодорожники, авиадиспетчеры и т. д. Пока этого не произошло (а этого пока даже не предвидится), власти, по большому счету, бояться нечего.

А теперь вопрос, от ответа на который я покамест воздержусь: могут ли нынешние лидеры протестующих, недовольных Путиным, Чуровым и нечестными выборами, двинуться именно по такому пути строительства массовой гражданской оппозиции?