Критерии правильности

Георгий Бовт о том, что нынешняя позиция по Сирии единственно возможная для России

«Не дипломатичная (так у автора. – Г. Б.) реакция западников на позицию России в СБ ООН по Сирии подтверждает правильность нашей линии», — написал на днях в Twitter замминистра иностранных дел России Геннадий Гатилов. Хочется надеяться, что формат Twitter не вполне раскрыл всю мотивационную часть российской внешней политики, которая строится, хочется верить, не только исходя из одного лишь посыла непременно насолить «западникам», а опирается еще на какие-то стратегические соображения и принципы. А оговорочка насчет критерия правильности линии отражает всего лишь боевой настрой одного дипломата после победы в ООН, когда Россия вместе с Китаем наложили вето на резолюцию, выдвинутую Западом и рядом арабских стран.

При всем том позиция Москвы по Сирии выглядит сегодня куда как более понятной и вразумительной, нежели та, которую она заняла год назад применительно к Ливии, позволив, по сути, ООН выступить инструментом свержения режима и поддержать одну из сторон в гражданской войне (что, кстати, противоречит ооновскому уставу).

Если упрощенно трактовать разворачивающуюся гражданскую войну в Сирии как борьбу кровавого диктатора против собственного народа, то получается, что все, кто не против Асада, – те против демократии и против несчастных сирийцев. В этом смысле сирийская свара в том виде, как она подается в одном и том же ключе и CNN, и катарской Al Jazeera, – еще один пример современного infotainment, когда масс-медиа сами сначала создают упрощенную политическую мифологию и сами же ею манипулируют, провоцируя политиков действовать в рамках все той же упрощенной мифологии на потребу отучившейся самостоятельно мыслить публике.

Гражданская война в Сирии не имеет практически ничего общего с борьбой за демократию в том виде, в каком ее представляет условный зритель той же CNN. Да, Башар Асад – обычный восточный диктатор, в меру кровожадный в обычное время и становящийся особенно кровожадным в моменты, когда речь идет о сохранении его власти. Как говорится, покажите там иных правителей. Разве что Башар менее искушенный правитель, нежели был его отец Хафез. Однако против него с оружием в руках, причем так же не брезгуя самыми варварскими средствами, как и он, борются отнюдь не арабские вацлавы гавелы и академики сахаровы, и когда эти инсургенты придут к власти, то они прольют не меньшие, а скорее всего даже большие реки крови, нежели нынешний президент. Речь, прежде всего, идет о межконфессиональной войне, о восстании и против режима, и против правления алавитов (они представляют менее 10% населения страны, Асад как раз из их числа). Притом что само восстание открыто поддерживается арабскими суннитскими режимами. Их в основном и объединяет Лига арабских государств (которая тщетно пытается представить себя в этом конфликте как некоего «объективного» посредника и наблюдателя), невзлюбивших давшую трещину Сирию, прежде всего, как союзника шиитского Ирана. Притом что на смену Асаду, скорее всего, придут какие-нибудь очередные исламисты наподобие тех, что стали главными бенефициарами так называемых революций в Тунисе и особенно в Египте. Что касается Ливии, то страна вообще впала в состояние тотального бардака, где даже непонятно, кто за что отвечает и с кем уместно вести дела, зато резня неугодных идет с не меньшим размахом, нежели при Каддафи. Однако сделавший свое дело канал Al Jazeera этими «неформатными» новостями предпочитает публику сегодня не беспокоить. Потому что «картинка» не та.

Когда Саудовская Аравия, чуть ли не самый мракобесный режим на свете, выступает автором очередной резолюции в ООН (ее как раз будут обсуждать на этой неделе), ратующей за демократию, то это уже просто смешно. Между тем публика, большая часть так называемой мировой общественности, готова кушать всю эту кашу, сваренную из полуфабрикатов с лейблами «демократия», «диктатура» и прочих, доставшихся в наследство из прошлой эпохи. Геополитика свелась к жонглированию фетишами, дабы снискать аплодисменты «прогрессивной общественности» и повысить рейтинги одобрения политиков в социологических опросах.

Все это лицемерие было бы еще объяснимо, если бы за последовательным курсом на свержение асадовского режима прослеживался бы хоть какой-нибудь внятный стратегический расчет с просчитанными наперед ходами. Однако такого курса у поддерживавших «демократические преобразования» не было ни применительно к Ливии, ни к Египту, нет их и применительно к Сирии. Похоже, что Запад вообще не очень себе представляет, что он делает сейчас на Ближнем Востоке, к чему это приведет и к чему там следует готовиться в результате происходящих драматических перемен.

Ослабить союзника Ирана перед тем, как нанести удар по ядерным объектам этой страны? Это еще походило бы на внятную, хотя и циничную стратегию, если бы не пример того же Египта, где пришедшие на смену Мубараку толпы исламистов сначала вдохновенно разгромили посольство Израиля, а потом начали упражняться в агрессивном антиамериканизме и антизападничестве. Потому что «высшей целью» всякой нынешней революции так называемой арабской весны будет сначала уничтожение еврейского государства, а потом искоренение всех признаков западной и вообще христианской культуры на своей земле (при Мубараке тех же коптов-христиан особо не преследовали, а при новых порядках у них сплошные неприятности). Если на сдержанность Асада, как прагматика, в войне Америки с Ираном еще можно было бы рассчитывать, то новые власти Сирии, скорее всего, в стороне не останутся, тем более что штаб-квартира «Хезболлы» никуда из Сирии не делась.

Для России применительно к режиму Асада не остается каких-либо вариантов поведения, кроме тех, что она выбрала на сегодня, а именно стоять до последнего на его стороне, при том при всем, что обольщаться насчет сущности его режима не стоит. Россия ничего не приобретет (да и вообще никто не приобретет, кроме уже упоминавшихся выше суннитов) в случае падения режима. Если вдруг Россия, позабыв о сохранении лица, пугливо переметнется на сторону бунтовщиков, то «зачета» по защите демократии Москве все равно никто не поставит – не та, что называется, «кредитная история». Даже если (а это, скорее всего, и произойдет) режим падет, Москве ничего «не обломится» от новых властей, а военно-морскую базу в Тартусе придется сворачивать, причем спешно. В свое время союзники по западной антиливийской коалиции вроде бы что-то там пообещали России в части налаживания диалога с новыми властями Триполи в обмен на благожелательный нейтралитет (конкретно, если кому интересно, надо спросить у спецпредставителя президента Михаила Маргелова). Однако обещание это не выполнено, да и вряд ли может быть выполнено, поскольку в новой Ливии вообще непонятно, с кем разговаривать и о чем. Разве что справиться в тамошнем подразделении «Аль-Каиды».

Россия рассорится с Лигой арабских государств и утратит свое влияние на Ближнем Востоке? Но, во-первых, что мы до сих пор имели с этой с ними «дружбы»? Во-вторых, это влияние и так уже сведено к минимуму, притом что Сирия – чуть ли не последний союзник Москвы в регионе, который к тому же регулярно и исправно платит по контрактам. В-третьих, большинство арабских режимов вообще не имеют никаких долгосрочных и последовательных принципов в своей внешней политике. Они ведут себя как торговцы: будет им выгодно о чем-то договариваться с Москвой по конкретным вопросам – они станут торговаться и договариваться. Наконец, в-четвертых, представлять процессы, идущие на Ближнем Востоке, в контексте «борьбы за демократию» в форме революций Facebook и Twitter – это вообще либо идиотизм, либо пропагандистское лукавство.

Возможно, Москве и Асаду в результате их упорства удастся выторговать согласие на создание некоего нового государственного образования алавитов (которых, численностью около 1,5 миллиона человек, в постасадовской Сирии, скорее всего, просто вырежут либо изгонят). Это будет максимально возможный успех России, она в этом случае даже может сохранить базу в Тартусе. Однако даже если это удастся сделать, то следующая внешнеполитическая задачка будет посложнее. России уже пора подумать о том, как ей определяться в случае войны Америки с Ираном. Причем не по принципу «чем хуже и сложнее Америке, тем лучше нам», а исходя из собственных долгосрочных стратегических интересов. Которые, вопреки представлениям некоторых наших дипломатов, далеко не всегда совпадают с антизападными и не могут быть описаны в форме истерических филиппик наших многочисленных якобы «патриотических» истошных доморощенных пропагандистов. Из тех, что регулярно снискивают популярность на всевозможных ток-шоу у одураченной примитивной антизападной пропагандой публики.