Продай свисток, купи очки

Алексей Френкель преуменьшает масштабы происходящего, а вовсе не преувеличивает.

Мне почти все равно, кто именно является автором «писем Алексея Френкеля» — лично обвиняемый по делу об убийстве Андрея Козлова Алексей Френкель, неизвестные доверенные московских воротил «обнального» бизнеса, глава ЦБ Сергей Игнатьев или лично генерал-майор ФСБ Сидор Иваныч Страхорожин, алчущий передела на банковском рынке и посрамления ЦБ. У меня лично нет никаких причин сомневаться в том, что письма созданы Алексеем Френкелем, «первое» — в ноябре 2006 года, второе, публикуемое сегодня «Коммерсантом», — в мае — июне 2006 года. Очевидцы не скрывают, что банкир-диссидент-обвиняемый не стеснялся в узком кругу рассказывать описываемые в письмах истории без купюр, но с фамилиями, цифрами и датами. Борьба Френкеля со сложившейся системой банковского надзора с 2002 года была вполне публичной, и проще предположить, что «письма» — часть этой борьбы, а не безумная попытка дать следствию по делу об убийстве замглавы ЦБ письменные показания о мотивах, которые могли двигать обвиняемым.

Наконец, совершенно неважно, действительно ли в сфере банковского надзора ЦБ существует коррупция такого масштаба, о которой говорится в последнем послании господина Френкеля. Напомню, речь идет о $100–120 млн в месяц (или до $1,5 млрд в год с учетом новогодних бонусов и сопутствующих услуг) для «крыши» теневого сектора рынка банковских услуг и около $20–25 млн в месяц для создателей системы страхования вкладов.

Если «крыши» для обналички в России не существует, а комитет банковского надзора и персонал, обеспечивающий работу системы страхования вкладов, набраны в заволжских скитах и пустынях и прошли личный отбор актера Петра Мамонова, это всего лишь значит две вещи. Первая: система банковского надзора должна меняться, поскольку любая замена ангела на обычного чиновника приведет ровно к тому, о чем пишет Алексей Френкель, а ангелы на земле редки. Вторая: если «крыши» нет у обнальщиков и в ЦБ, она обязана существовать в других секторах теневого рынка.

Значит, Френкель всего лишь неверно вычислил местонахождение «крыши», и ее надо искать в смежных ведомствах — например, не в ЦБ, а в Росфинмониторинге, МВД, ФСБ, Генпрокуратуре или Счетной палате.

Но ошибка в вычислении сомнительна, поэтому искать, вообще говоря, нужно и в ЦБ, и во всех вышеуказанных ведомствах — непричастность их к теневому обороту денег в России возможна, но маловероятна. Есть что искать, господа.

Прежде всего — о ситуации с банковским надзором. Не удивительно, что Алексей Френкель не приводит практически никаких фамилий (в последней его статье приводятся или легко вычисляются имена трех чиновников ЦБ и АСВ, но с той же обоснованностью можно ткнуть пальцем в добрую половину совета директоров ЦБ) и с яростью обличает не людей, но технологию, приводящую к коррупции. И это обвинение в отличие от персональных хорошо проверяемо. Действительно, используя лишь информацию, но не документы, сложно показать, что кто-то в ЦБ или вокруг ЦБ берет взятки за то, что банк признается финансово устойчивым или не признается таковым, — например, при принятии в ССВ, при получении того или иного вида банковской лицензии, что чиновники ЦБ действительно за малую и немалую мзду открывают или закрывают глаза на те или иные действия заподозренного банка. Однако система, позволяющая «завалить» и честный, и нечестный банк в течение одного-двух месяцев только посредством «мотивированного суждения» или экспертной оценки о его устойчивости по десятибалльной шкале, провоцирует суждения, мотивированные деньгами. Увы, коррупция — естественное следствие избыточных или некорректно определенных полномочий государства в какой-либо сфере, которые со временем монетизируются их распорядителями.

Не будем говорить о том, что сама идея ССВ, предполагающая избирательные, по имущественному цензу, компенсации гражданам-вкладчикам банков за недостаточно качественную работу надзора, — идея с душком. Будем говорить о более простых явлениях.

В России сейчас около 2 тыс. банковских структур, в системе ЦБ России работают около 80 тыс. сотрудников. Таким образом, если считать, что примерно половина персонала ЦБ — сотрудники, обеспечивающие полномочия ЦБ как эмиссионного банка, а вторая половина — сотрудники надзора, на один российский банк приходятся два контролера. В случае со страховыми компаниями ФСФР обходится персоналом на порядок меньшим, но не о деньгах речь. Нынешняя ситуация в банковской сфере, когда проблемными ЦБ считает не более 10% российских банков, позволяет Банку России выделить в случае необходимости любое число специалистов для контроля конкретного банка, чьи операции, пусть даже и оцененные через «мотивированные решения», должны пристально контролироваться, — буквально с лупой и в присутствии понятых. О дефиците денег на надзор тоже речи не идет: в 2005 году ЦБ заработал 81 млрд руб. прибыли. 80% этих денег переданы бюджету, однако 15 млрд руб., или $600 млн, — деньги, которыми распоряжается ЦБ. 200 проблемных или вызывающих подозрение банков — это до $3 млн на конкретный банк, подлежащий контролю.

Этого хватит, чтобы оплатить непрерывный аудит всех операций конкретного банка специалистами, например, лондонского офиса Ernst&Young.

Взамен мы имеем следующее типовое сообщение ЦБ. Банк А, расположенный не в отдаленных районах якутской тундры, а в тихих переулках Сретенки, в течение нескольких месяцев систематически нарушал нормативы ЦБ, чем вызывал легкую печаль в территориальном управлении ЦБ — те прямо и не знали, что делать. В последние месяцы своей жизни банк провел без присутствия комиссии ЦБ в своем главном операционном офисе разве что пару недель, но разве это поможет? Банк неоднократно нарушил правила предоставления Росфинмониторингу данных о своих клиентах, чьи действия этому ведомству могли бы быть любопытны. Почуяв наконец неладное, специалисты ЦБ начали было готовить планы заказа молебна для вразумления обуреваемых бесами банкиров, не имеющих страха Божия. Однако банкиры оказались дагестанцами и латышами, почему молитва не сработала. Позже, обналичив некоторую толику денег А, переведя без каких-либо оснований другую толику денег Б в кредитные учреждения атолла в Тихом океане и выдав третью толику В, по совпадению равную всей кассе банка, неустановленным ООО на покупку картошки в Норильске, ананасов в Пскове и акций «Сургутнефтегаза» в Яхроме, они скрылись на черных конях по Каширскому шоссе в направлении Дагестана, а то и Лазурного Берега — в имения Березовского. И что прикажете делать ЦБ?

В опустевшие кабинеты банка введена временная администрация, она чувствует себя хорошо, хотя и растерянно, и одиноко, женщины плачут.

Лицензия у банка за полной бессмысленностью оной отозвана, клиенты банка, прямо скажем, такие же жулики, негромко беснуются, но без особого энтузиазма: ничего, подождут временного управляющего из АРКО, он им покажет.

Может такое быть в реальности? Да, если А+Б+В равняется, скажем, пяти миллионам рублей: банкиры оказались средней руки мошенниками. Если же искомая сумма равняется, скажем, миллиарду долларов за два месяца — банкиры-то, может, и мошенники, но только ли они? Но куда же смотрел боевой отряд банковского надзора последние два месяца? Не разумнее ли предположить, что проверяющие и есть сообщники скрывшихся на черных конях негодяев, равно как и те люди в банковском надзоре, которые наблюдают операции по паре десятков миллионов долларов в день в банке, который ранее был славен лишь коллекцией удавленных мышей в подсобке? Посмотрите на официальные данные ЦБ: в год банки, заканчивающие свою жизнь столь романтично, успевают совершить незаконных операций на добрую сотню миллиардов рублей — да зачем же тогда нужен такой надзор?

Даже если предположить, что «эксцессы» — это 35% от трактуемых ЦБ как незаконные операций банков в России за год, а надзору при этом удается выловить 75% банков-«отморозков» на стадии седлания коней, то получается, что успешно или безуспешно в России пытаются обналичить или «незаконно перечислить» агентам по липовым договорам не менее $8–10 млрд в год. Пусть эти цифры верны — что они значат? А вот что:

минимум пятая часть банковской системы, очевидно, только и ждет, как бы им отправиться по этапу или в бега.

И это, скорее всего, лишь преуменьшение, а не преувеличение. Обороты «серого рынка капитала» в России просто обязаны быть много больше. Вот из чего они должны складываться.

Первая часть — выплаты за пределы России средств по «серому импорту». Поясню, что это такое. Вы закупаете в Китае партию кроссовок стоимостью $100 млн. Декларируете их на границе РФ и Китая как маринованные свиные уши стоимостью $20 млн и даже легально переводите за рубеж по легальной части контракта эти $20 млн — это легальная торговля. Продаете кроссовки в России за $140 млн. $40 млн вы оставляете себе на прибыль и накладные расходы (об этом ниже). Как вернуть китайскому продавцу еще $80 млн, с которых вы, отметим, при ввозе в страну товара не уплатили таможенных пошлин? Вы идете в банк, который оформляет вам перечисление китайской или, что лучше, багамской компании $80 млн на покупку услуг по постижению дао. Накладные на дао прилагаются, экономия на налогах очевидна.

Вторая часть — то, что нужно заплатить в России. Было бы безумием пытаться заставить тех украинцев, русских и китайцев, которые будут торговать вашими кроссовками на рынках, платить ЕСН и 13-процентный подоходный налог — это на практике означает, помимо ряда технических трудностей, рост фонда заработной платы примерно на 40%. Поэтому на оплату их труда нужна наличность. Добро, если вы торгуете именно кроссовками: в конце концов, вы сами генератор «кэша» хоть куда. Но, если вам пришло в голову платить «серую» или «черную» зарплату персоналу, вы пойдете в банк, который обналичит вам средства с вашего счета. Например, путем невинной операции по выдаче средств на закупку сельскохозяйственных товаров. Не придешь же к крестьянину с чековой книжкой? Не та страна.

Третья часть — деньги, которые вы потратите на то, чтобы: таможенники видели в кроссовках маринованные свиные уши, сотрудники Роспотребнадзора не интересовались, из чего именно изготовлены ваши кроссовки (а у них на это счет могут быть самые интересные предположения), сотрудники МВД не видели, что на рынке у вас работают разве что не марсиане, сотрудники ФНС считали вас образцовым налогоплательщиком, мэрия города полагала вашу компанию образцом социальной ответственности; наконец, чтобы вам лично не пришлось платить за новый BMW налоги, сопоставимые с налогами на частный космический корабль.

К сожалению, не всякий государственный чиновник будет готов взять у вас взятку безналичным переводом.

Да это и неважно: если и безналом, то что предмет сделки? Все то же дао: контрагент А продал контрагенту Б понимание его нужд, номинированное в человекочасах псевдоконсалтинговых якобыуслуг. Итог: либо обналичка, либо липовый контракт, которые так не нравятся ЦБ и Росфинмониторингу.

Суммируем. Обороты по «серому» импорту в России — до $20 млрд в год — это сумма неофициальных контрактов, которая должна покинуть Россию через банк. При этом вся эта сумма просто обязана быть «отмыта» в формальном смысле этого термина — эти деньги получены, с точки зрения закона, преступным путем, и их перевод в безналичную форму и есть «отмывание». Оценки оборотов по «серым» зарплатам в России различаются. Но скажу уверенно: я не видел еще ни одной серьезной оценки, где бы их валовой объем оценивался менее чем в 1,5 трлн рублей. Итого: не менее еще $50 млрд обналички, вычитая 60% на внебанковский оборот «серой» наличности. Обороты коррупционного рынка всяк считай как знает, но мне лично нравятся оценки «коррупционного налога» Всемирного банка — около 1,1% ВВП, или около $10 млрд по итогам 2006 года. Будем считать, что 50% взяток безналичны (просто для того, чтобы снять подозрения в преувеличениях). Итого имеем реализуемую потребность теневого сектора экономики в «незаконных операциях и обналичке» никак не менее в $45 млрд (в реальности — от $60 до $100 млрд). Примем ставку «обналички» в 5% (по-божески, это вам всякий специалист скажет).

Имеем никак не менее $2–3 млрд доходов обнальщиков и их «крыш» в год, которые просто обязаны получать участники финансового сектора теневой экономики.

Если все контролеры — ангелы, то это доходы обнальщиков: в этом случае мы имеем дело с ангелами-идиотами, ибо не заметить такого потока «серых» денег в банковской системе в год может лишь прямой потомок Василия Блаженного. Если они не ангелы — не надо делать вид, что проблема лишь в нескольких десятков вайнахов, евреев, русских, казахов и прочего люда, избравшего для себя профессию специалиста по рискованным финансовым операциям в банке. Такие деньги не могут обращаться в экономике без коррупционного участия представителей государства, в нашем случае — ЦБ, Росфинмониторинга, ФСБ, Минфина, далее по списку.

Алексей Френкель преуменьшает масштабы происходящего, а вовсе не преувеличивает.

Только вот что с этим делать? Да что угодно, только не лицемерить для начала. Иначе есть все основания думать, что произносящий «а ничего не было!» чиновник — сотрудник той самой «крыши», отрицающий очевидное из соображений корпоративной этики коррупционеров.