Круги нравственности

Наверное, имеет смысл молчать и ничего не говорить. Но ведь спросят же, и спрашивают. Вот, прошел в Москве митинг «Без слов» в память о более чем трехстах погибших в Беслане - заложниках, военнослужащих, спасателях, просто людях. Уже на следующий день Москва со словами танцевала на разбросанных тут и там круглых черных наклейках «Без слов» на празднике города - цинично? Митинг, организованный движением «Наши» - как оно? Что это было? Достаточно безнравственно или, наоборот, на удивление пристойно? Хорошо это было или нехорошо?

Ответить на этот вопрос я могу, но не хочу. Вернее, отвечу, но позже - а сейчас попробую объяснить, почему не хочу.

Информационное поле в России, как и все информационные поля мира, живет датами, и 3 сентября - дата, которую никто не обойдет, да и с для чего ее обходить. Годовщина одного из самых жестоких преступлений, совершенных террористами из чеченского сопротивления, чрезвычайно удачная дата для любого, кто считает себя стороной в этой войне. Важно лишь, какую часть фразы брать. Берешь «жестокое преступление, совершенное террористами» - и далее можно честно быть на стороне всех добрых людей, которым ненавистна даже сама идея убить ребенка. Берешь, напротив, «террористов из чеченского сопротивления» - и не менее честно становишься в круг людей, которые не забывают, как и при каких обстоятельствах Шамиль Басаев стал хладнокровным убийцей и чьи ошибки, преступления и корысть породили по-чеченски шахидов, по-нашему - смертников.

Можно дробить фразу по частям, но по-русски, да и на любом другом языке, она звучит странно - сопротивление тем, кто разрушил твой дом, не может заключаться в том, чтобы не давать ребенку пить трое суток. И, тем не менее, какую часть фразы забыть?

В принципе, с этим мы уже сталкивались 3 сентября 2004 года: именно после теракта в Беслане российское, да и нероссийское коммьюнити за прекращение войны в Чечне (а в нынешних обстоятельствах это, прежде всего - за прекращение грабежей, похищений и пыток жителей Чечни силовыми структурами и потом уже - все остальное) стало беднеть. Шамиль Басаев был безоговорочно признан существом нечеловеческой природы (сокращенно - нелюдь), правда, самому убийце с того ни тепло, ни холодно - он, исходя из его последних заявлений, видит себя праведником на пути Аллаха, и, как и все фанатики, нуждается лишь в материале для изготовления своей праведности - мясе неверных. Однако же, то, что началось в информационном поле накануне годовщины, вообще не поддается никакому описанию - потому что Беслан, как всякая трагедия, разрушающая представление о том, на какой ужас способно человеческое существо в своем стремлении к понимаемому им благу, не может быть описан в категориях нравственности, присущей всякому человеку. А признавать за своим ближним из Чечни, из Саудовской Аравии, из Эмиратов нечеловека - невозможно. И, значит, позволено все.

Вот, например, жертвы «Норд-Оста» распространяют заявление, согласно которому, действия комитета матерей Беслана, добившихся встречи с Владимиром Путиным, есть «пиар на детской крови». Из заявления достаточно внятно сквозит ревность «норд-остовцев» - а наши жертвы что же, хуже? Как описать такое в категориях нравственности? А статья в «Версии» о том, что за год после Беслана ислам потерял своих приверженцев в Осетии и они приняли православие - как с позиций мусульманина это описать в категориях нравственности? Или, например, все те же «Матери Беслана» пишут письмо, в котором требуют предоставления им политического убежища вместе с телами своих похороненных детей - это не пиар на детской крови? А митинг «Наших» «Без слов» - разве не тот же самый пиар? Что значит «Без слов» - когда большая часть Осетии требует, наконец, внятно и без умолчаний рассказать о том, как погибли бесланские заложники, какая часть вины за их гибель лежит на должностных лицах (о вине Басаева и так все осведомлены и не простят ему ничего), так вот - хорошо ли, нравственно ли призывать к молчанию там, где делают так много, чтобы никто ничего не узнал и не сказал?

В этой и по сей день безумной ситуации нравственность почти всегда, почти в любом случае играет роль удавки для оппонента.

Вы требуете наказать организаторов бардака в оперативном штабе Беслана - Вы безнравственны, ибо Вы считаете, что убийца Басаев должен делить свою вину с кем-то. Вы требуете молчать на митинге - Вы безнравственны, потому что требуются слова, а не цинично-ханжеское молчание. Вы говорите на митинге «Патрушева в отставку!» - Вы безнравственны, потому что молчание - знак уважения к погибшим. Вы едете в Москву на встречу с президентом - это безнравственно, потому что Вы должны быть на могиле своего ребенка. Вы не едете в Москву - это безнравственно, потому что это - реальный способ открыть миру правду и тем самым хотя бы на немного уменьшить возможность нового Беслана. Вы говорите, что матери Беслана не в себе и манипулируемы политтехнологом Мариной Литвинович - Вы безнравственны, потому что они требуют правды. Вы говорите, что матери Беслана все делают правильно - Вы безнравственны, потому что всякий, кто срывает судебное заседание по бесланскому процессу, мешает законному воздаянию террористу. Наконец, сам террорист (или не террорист) Нурпаши Кулаев - образец безнравственности: говоря, по всей видимости, правду о том, что происходило в Беслане, он разрушает героико-трагический миф о происходившем, а, если бы он говорил чистую ложь - он бы по определению был безнравственным. Главный эффект Беслана, преступления, в которое до сих пор поверить сложно - в том, что он делает всякого, кто что-то говорит об этом, в чьих-то глазах подонком, которому нельзя подавать руки. Датчики зашкаливают сразу и навсегда.

Более или менее понятно, что с этим делать.

Если категории нравственности так соблазнительно использовать как лом, в данной ситуации очень разумно отказаться от оценок слов и судить - только по делам и их результатам.

Поэтому на какие бы деньги Марина Литвинович не поддерживала матерей Беслана - на деньги Леонида Невзлина, Бориса Березовского, Глеба Павловского, хотя бы и Усамы бин Ладена, а тем более - какие бы цели и задачи она не ставила перед собой, хоть кремлевский пожар, хоть личное обогащение, хоть избрание Михаила Ходорковского президентом - ей следует быть признательным по итогам. Именно Литвинович своими действиями сделала так, что президент нашей страны был вынужден (или решил - это как угодно, смысла не меняет) произнести более или менее честные слова о Беслане и предпринять некоторые действия, которые, по всей видимости, обеспечат наказание хотя бы части виновных за Беслан. А, значит - помогут в будущем избежать жертв. Спасибо, Марина.

И те же слова имеет смысл произнести в адрес движения «Наши». Митинг в субботу был собран без обычного в подобной ситуации цинизма, как это было год назад. Он собрал небезразличных людей, и их было много. Наконец, это был митинг, на котором не говорилось обычной бессмысленной ерунды о сплочении перед лицом террористической угрозы - погибших в Беслане вспомнили так, как полагается вспоминать безвинно погибших, не оскорбив их память никакими политическими играми. А это по нынешним временам - редкость, заслуживающая солидарности. Спасибо, «Наши».

И не только по нынешним временам. В пылу борьбы идеологий часто забывается, что оппонент, как правило, не имеет ни рогов, ни копыт, что он желает не торжества зла на земле, а добра кому-нибудь. Если он делает то, что мы оцениваем как зло - об этом нужно говорить. Но, если он делает что-то, что в русле наших представлений о том, что для нас приемлемо и хорошо - не стоит этого ни забывать, ни замалчивать. В конце концов, ни для одного вменяемого человека политические изменений не могут быть целью - целью может быть лишь польза, которую принесут эти изменения.

Если об этом забывать - безнравственными рано или поздно будут все, потому что Беслан - уже произошел. Его можно забыть, но он все равно будет действовать так, как он действует - превращать людей в невменяемых. Единственный способ этого избежать - судить по итогам дел, а не по намерениям и мотивациям. Именно это будет отличать нас от Шамиля Басаева.