Философское послание президенту

Истинный Иван Ильин только-только начинает открываться вдумчивому читателю из Кремля

В конце концов, много ли мы знаем об Иване Ильине? Да не так уж много опубликовано его работ, хотя доселе казалось, один из пассажиров «философского парохода» — Иван Ильин много после себя оставил. Но иногда так бывает: известен человек как интеллектуальный столп действующего политического режима, а потом выясняется: нет, на самом деле это он с виду Солженицын, а на деле оказался едва ли не карбонарием. Да и есть ли на свете однозначные философы?

То, что Владимир Путин, а вместе с ним и еще несколько высших государственных чиновников, в том числе бывший генеральный прокурор Владимир Устинов, глубоко увлечены творчеством редактора журнала «Русский колокол», выходившего в Германии, известно достаточно давно: околокремлевские легенды рассказывают о трогательном обмене этими самыми высшими должностными лицами едва ли не распечатками, а уж точно книгами «философа русского зарубежья», как стыдливо именовали пассажиров «философского парохода» в СССР, когда Владимир Путин еще начинал карьеру. Периодически увлечения президента и его окружения даже становились очевидны и были у всех на виду, прорываясь в виде очень коротких цитат в публичные выступления. Ивана Ильина изучают как никого другого из плеяды эмигрантов 20-х именно поэтому, скорее всего, именно поэтому. По крайней мере, вряд ли бы Ильин, мыслитель достаточно «немейнстримный» ни в один из исторических периодов и, прямо скажем, не слишком известный даже студентам соответствующего профиля, удостоился торжественного перезахоронения и создающейся мемориальной доски в МГУ, не войди он в политическую моду в начале XXI века. На первый взгляд, основываясь на наиболее раскрученных статьях Ильина и его цитатах, ничего удивительного в этой моде нет.

Ильина, вероятно, следует рекомендовать к обязательному чтению всем тем российским гражданам, которые разочаровались в базовой политической моде 90-х (приятию мягкого необдумываемого либерализма), но не могут себе позволить принятия прямой противоположности либерализма, чисто тоталитарной идеологии по причине излишнего гуманизма.

Ильин, умеренный и выдержанный монархист, не скатывающийся в апологию «Святой Руси», неагрессивный националист, в восхищении Бенито Муссолини легко удержавшийся от одобрения национал-социализма, клерикал, позволявший себе уважительное отношение к идее светского государства, как нельзя больше подходит для всех сомневающихся такого рода. Наконец, Иван Ильин полемичен: несмотря на изобилие в некоторых статьях готовых рецептов устроения России, заставляющий в который раз вспомнить не только «Как нам обустроить Россию?» Александра Солженицына, но и программу «500 дней» Григория Явлинского. Ему не обязательно следовать прямо немедленно, он сомневается, он возвращается к идеям десятки раз и все равно приглашает вместо действия — обсуждение, дискуссию, очередные кухонные разговоры о самых жгучих из наиболее не имеющих отношения к реальной жизни проблемах русской интеллигенции.

Если бы Ивана Ильина не существовало, его бы для Кремля следовало выдумать, и, думается, многие политтехнологи сейчас кусают локти, что не сумели выдумать.

Впрочем, этот Иван Ильин — на самом деле не живой мыслитель, а Леонардо да Винчи из книги «Код да Винчи» Дэна Брауна. Много ли поймешь в композиторе по CD из серии «Все лучшее из Чайковского»? Когда речь идет о русской философии, строгой старшей сестре русской литературы, удовлетворяться highlights из чужих мыслей неосмотрительно. Полагаю, что Иван Ильин гораздо сложнее, чем об этом можно было бы подумать, и истинный Иван Ильин только-только начинает открываться вдумчивому читателю из Кремля.

Иначе совершенно невозможно объяснить отставку Владимира Устинова.

В самом деле, могут ли считаться удовлетворительными версии о том, что генеральный прокурор, отставку которого праздновали в прошедшую пятницу едва ли не во всех московских барах вовсе не олигархи, а простые московские клерки, не имеющие пока ни малейшего шанса стать интересными следователям Генпрокуратуры, уволен Владимиром Путиным потому, что на вопрос, какое ведомство в России можно считать абсолютно коррумпированным, отвечают или «ГАИ» (что естественно и в общем не опасно для государственного организма), или «прокуратура» (что для него чрезвычайно опасно)? Нет, не могут. Славу организации, в которой к понятию законности относятся как дети к запрету ковырять в носу и как подростки к запрету пить пиво, Генпрокуратура приобрела уже несколько лет назад. Напротив, именно в текущий исторический момент, когда борьба с коррупцией начинает интересовать власть, генеральный прокурор, готовый в служебном раже реабилитировать Иуду по вновь открывшимся обстоятельствам и обвинить Матерь Божию в нарушении общественного порядка, Генпрокуратура не то чтобы удобна — необходима. Что с того, что почти любой преемник Владимира Устинова кажется лучшим, нежели экс-генеральный прокурор? Ведь только кажется, что коррупция — это беспримесное однозначное зло. На практике все, кто сталкивался с крупными чиновниками, осознают, что сочетание высокого служения идее, бескомпромиссного отстаивания своей точки зрения на одни вопросы государственной важности и одновременно лихоимства самого низкого пошиба — не то чтобы редкость, а распространенный вариант нормы в российской властной элите. Именно нерассуждающий, ангажированный и сервильный прокурор является действенным средством борьбы с коррупционерами. Операции «Чистые руки» почти везде и во всем мире — орудие политической борьбы, и, возможно, поэтому они хотя бы иногда бывают эффективны. Но Владимир Устинов, в борьбе с политическими противниками которых изобретавший порой невероятнейшие по тонкости цинизма правовые конструкции, тем не менее уволен в самый ответственный момент. С этой точки зрения почти всякий новый генпрокурор будет хуже: где ж можно взять второго такого, как Владимир Устинов? Такие типы, способные вызвать некоторую неприязнь даже у убежденнейшего сторонника власти, рождаются раз в столетие.

Почти все версии отставки генерального прокурора выглядят неубедительно. Копал Владимир Устинов под вице-премьера Дмитрия Медведева? Полноте. Под господина Медведева не имеет никакого смысла копать, поскольку человек, вот уже несколько месяцев подряд бесконечными совещаниями по национальным проектам создающий себе имидж патентованного безумца, не нуждается в яме, она и так всегда рядом. Без санкции Владимира Путина арестовал ненецкого губернатора Баринова? Не думаю, что это кого-то волнует в Кремле настолько, чтобы дестабилизировать работу важнейшей силовой составляющей российской власти. Плел интриги? Но интриги в Кремле и особенно около него не плетут сейчас разве что уборщицы Грановитой палаты, да и то не уверен, что не плетут. В заговор против действующего президента со стороны Генпрокуратуры тоже плохо верится. Большая часть силового аппарата держится за Владимира Путина как за истинного гаранта, а какой бы убойной силы ни был на президента компромат в прокурорских закромах, вряд ли бы это поколебало общественные настроения. Наконец, абсолютно не верится и в то, что Владимир Путин нашел Владимиру Устинову более устраивающего преемника, в противном случае совершенно непонятно, почему президент не внес эту кандидатуру в Совет федерации сразу, и уж тем более непонятно, отчего в самой Генеральной прокуратуре такой переполох в связи с отставкой. Такие вопросы решаются полюбовно, без лишнего шума.

Предложу одну версию, которая, возможно, будет более убедительна. 27 мая трансатлантическим рейсом из США прибыли в Россию по одной версии 37, по другой — 88 коробок архива Ивана Ильина, в том числе дневники, рукописи, черновики и т.д.

Вероятно, сообщения о том, что на этой неделе состоится передача архива Ивана Ильина в МГУ, являлись отвлекающим маневром: на самом деле коробки уже в Кремле. И в пятницу Владимир Путин распечатал первую коробку архива и начал читать настоящего, а не из хрестоматии Ивана Ильина.

Отставка Владимира Устинова — лишь первый политический результат первых прочитанных страниц из великого русского философа, действительно ведь думавшего в изгнании о России, ее жителях и их судьбах, а не об автомобиле «Гелендваген».

Если так, то остается лишь ждать дальнейших итогов чтения. Не может же быть, чтобы где-нибудь в коробке 7 или 8 не было рукописи, где утверждается: какую бы великую Россию вы не строили, а суд в стране должен быть независим от исполнительной власти. В коробке 15, полагаю, есть кое-что применимое к истории «Юганскнефтегаза», в коробке 19 — новые мысли о реформе армии и невозможности ее реформы увеличением госзакупок вооружений, в коробке 21 — о неэффективности использования «административного ресурса» для целей укрепления народовластия. Мы вас умоляем, господин президент, читайте, читайте дальше.