Грядущий бунт «белых воротничков»

Быстрый рост доходов населения и распространение в России западного опыта управления делает неизбежным и развитие профсоюзного движения

Совсем недавно российский предприниматель мог совсем не бояться профсоюзной активности и забастовок. Еще четыре года назад тогда еще вице-премьер Валентина Матвиенко назвала 2001 год «годом социального мира» — в то время кабинету министров казалось, что низкий уровень забастовочной активности является удачей. С точки зрения статистики трудовых протестов первая половина 2006 года в сравнении с 2001 годом выглядела полноценным «золотым веком» — профсоюзы вообще против чего бы то ни было не протестовали ни разу. Но все совсем не так отлично, с какой стороны ни посмотри. Несколько лет Россия просуществовала практически без сколь-нибудь действенных профсоюзов, без организованного противостояния рабочих работодателям и практически без забастовок, пикетов, стачек и прочих явлений, составляющих обычный элемент пейзажа на трудовом рынке всех развитых и большей части развивающихся стран мира. Похоже, это время заканчивается.

Начнем с того, что про полузабытого главу официальной Федерации независимых профсоюзов Михаила Шмакова на прошлой неделе пришлось вспомнить правительству России. Напомним, ФНПР помимо операций по сбору профсоюзных взносов и эксплуатации собственной профсоюзной недвижимости (сбор взносов в ФНПР практически не рос в связи с сокращением численности в большинстве из 41 профсоюза-члена федерации, а недвижимость постепенно приходит в упадок — доходы от нее сейчас составляют не более 5% от общих доходов ФНПР) участвует еще в одном важном процессе — заседаниях так называемой трехсторонней комиссии. В бытность Валентины Матвиенко вице-премьером по социальным вопросам комиссия, трехстороннее заседание представителей «треугольника» правительство--профсоюзы--работодатели (последние на федеральном уровне представлены РСПП), была хотя бы и пустым, но представительным действом. У не лишенных трудового энтузиазма граждан в принципе могло сложиться впечатление, что на заседании комиссии что-то решается, — так, на ней голосованием (правда, юридически почти ничем правительство и РСПП не обязывающим) хором одобрялись основные направления экономической политики государства.

К 2006 году все настолько привыкли к ФНПР в роли массовки, что на заседании трехсторонней комиссии в прошлую пятницу Михаилу Шмакову просто показали уже подписанный премьером проект бюджета-2007, а на все предложения предоставить профсоюзам хотя бы кусочек символического капитала, если уж никак нельзя настоящего, отвечали строго: «А вы кто?». В итоге господину Шмакову ничего не оставалось, как либо вернуться в спячку до лета 2007 года, либо скандалить.

Кто бы предположил, что он выберет второе? А именно так и произошло: ФНПР, как заявил в интервью «Коммерсанту» сам господин Шмаков, приложит все силы к тому, чтобы бюджет не прошел.

Руководство ФНПР в одном шаге от перехода в оппозицию правительству — фантастика? Да нет, реальность.

На деле внутри профсоюзного движения, судя по всему, все не так гладко, как кажется. По одной из версий, дела обстоят так. Внутри РСПП работодатели якобы удручены состоянием дел с профсоюзным движением в России и возлагают ответственность за происходящее на господина Шмакова, которому, по слухам, ищут замену — кандидат, разумеется, уже пакует вещи, готовясь к переезду из Санкт-Петербурга. Одновременно с этим якобы существует план передела структуры самой ФНПР — РСПП, дескать, задумал перестроить на всякий случай Федерацию, чьи профсоюзы сформированы по территориально-отраслевому принципу, по принципу «корпоративному» — один профсоюз на одного работодателя.

Так надежнее и проще разбираться: у кого бунтуют, тот и отвечает перед правительством.

Если кому-либо из власти потребуется кресло главы ФНПР, очевидно, что он его получит. Вопрос лишь в том, кому и зачем? Даже напрашивающийся ответ «Накануне выборы, мало ли что?» не годится. Не будем уже говорить о том, что угроза вывести на улицы организованных трудящихся в устах руководства ФНПР выглядит так же убедительно, как угрозы ФАС в адрес «Газпрома». Однако принципиальная незлобивость и не виданная нигде в мире, кроме разве что КНДР, ответственность российских официальных профсоюзов перед работодателем не может длиться вечно.

Быстрый рост доходов населения и распространение в России западного опыта управления делают неизбежным и развитие профсоюзного движения вне зависимости от судьбы ФНПР.

Даже если она самоликвидируется — это, скорее всего, будет эпизодом в растущей профсоюзной активности в будущем году. Предпосылки к этому существуют уже сейчас. Налицо сразу несколько составляющих будущих протестов. Это — чрезвычайно низкая безработица, позволяющая в крупных городах любому квалифицированному сотруднику не слишком беспокоиться о недовольстве начальства; сравнительно низкая доля заработной платы в структуре затрат производителей во многих секторах экономики; незавершенная пенсионная реформа; избыточная и часто искусственная занятость в госсекторе, увеличивающая нагрузку на работников «частной сферы», и запросы работодателей; рост расходов в госсекторе, которые задают новые стандарты в социальном обеспечении сотрудников и частных компаний; наконец — рост конкуренции среди работодателей, требующих от персонала любой ценой увеличения производительности труда. Экономический рост в России обеспечивается не только ценой нефти и инвестиционным бумом, но и увеличением фактически отработанной рабочей недели, и неоплачиваемыми сверхурочными, и сниженными стандартами охраны труда, и высокой занятостью пожилых людей.

Поэтому в версию «РСПП против ФНПР» верится с трудом — для нынешних российских работодателей из РСПП Михаил Шмаков с его вечным согласием с курсом, указанным высшим политическим руководством, — находка. И, напротив, любой более амбициозный человек на его месте может быть угрозой. Тем более что следов роста будущей профсоюзной активности довольно много: в тихом омуте явно заводятся черти.

Пример независимого профсоюза на «Сургутнефтегазе», деятельность которого заставила главу компании Владимира Богданова увеличить на 3 млрд руб. проект околосоциальных расходов нефтяной корпорации на 2007 год, очень внимательно изучается во всей стране. Так, например, ходят слухи о профсоюзных инициативах в ТНК-ВР, которые якобы обязаны своим рождением экс-руководителю «Нижневартовскнефтегаза» Виктору Палию. Рассказывают о брожении умов на АО «Апатит», на АвтоВАЗе, в «Роснефти».

Будущее профсоюзное движение в России грозит быть более «беловоротничковым» и более технологичным.

Способы работы профсоюзов из Европы и США, где накоплен неисчерпаемый для работодателей опыт в этой сфере, в Россию почти не импортировались. Однако это неизбежно будет происходить — хотя бы с ростом популярности интернета и английского языка. Да и иностранные компании, работающие в России, привыкли к профсоюзам. Так, итальянская забастовка на российском подразделении Ford во Всеволожске произошла после того, как молодого профсоюзника-назначенца компания командировала в Бразилию для изучения опыта сотрудничества работодателей и профсоюзов в Ford во всем мире. Специалист оказался ответственным: вместо развлечений в Рио он всерьез учился. Эта терпимость, очевидно, будет распространяться и на российских работодателей.

Отсутствие профсоюзов в России до какой-то степени предохраняло страну от социалистических экспериментов на трудовом рынке (профсоюзы редко где не являются носителями чисто левых идей) и давало экономике страны пусть труднооценимое, но реальное конкурентное преимущество даже перед Восточной Европой, где в советское время профсоюзное движение профанировалось в меньшей степени, чем в СССР. Но и другая точка зрения на трудовые отношения ничуть ей не противоречит:

работодатель, не способный договориться с сотрудниками, должен в конце концов вылетать в трубу.

Только не надо поддерживать ни одну из сторон. Поддержка властью Михаила Шмакова в его стремлении сохранить власть в ФНПР будет так же аморальна, как и поддержка его оппонентов, если таковые сыщутся. Как раз тот случай, когда оптимальный способ решения проблемы — не вмешиваться: если стране нужны эффективные профсоюзы, то они, увы, появятся сами.