Завтра будет так же, как вчера

«Кремлевские прагматики» не для того брали власть, чтобы с ней вот просто так прощаться

Российский общественно-политический обыватель привык к тому, что за «заморозками» обязательно следует «оттепель», ну а когда пригреет, надо быть поосторожнее, потому как потом обязательно подморозит. В разгар горбачевской перестройки для описания этой особенности российской политики был использован модифицированный неизвестными умельцами Александр Пушкин: «Товарищ, верь, пройдет она, эпоха перестройки, гласность, и вот тогда госбезопасность припомнит наши имена». Такого не произошло, может быть, потому, что когда вслед за «оттепелью» наступили новые «заморозки», госбезопасности стало не до чужих разговоров. Собственность оказалась намного интереснее.

Что такое «оттепель»? Это когда государство несколько ослабляет контроль над определенными сферами жизни общества, что немедленно вызывает рост активности граждан. Однако поскольку полностью контроль не снимается, у государства всегда есть возможность данную активность минимизировать. Это уже «заморозки».

Цикличность происходящего также целиком и полностью на усмотрение начальства

Сейчас, кажется, наступает время «оттепели». Возможно, она совпадет с последними месяцами работы Владимира Путина, но скорее — с началом исполнения своих обязанностей следующим президентом России. Инициация «оттепели» или демократизации позволит новому хозяину Кремля сразу обозначить некий водораздел между собой и предшественником. То же самое сделал в свое время и Владимир Путин, приступивший к санации ельцинской версии федерализма через пару недель после инаугурации. У умеренной демократизации вообще множество плюсов: и имидж для внешнего употребления можно чуть подправить, и внутри страны пар будет слегка выпущен. Нет оснований также считать, что будет повторен опыт горбачевской перестройки, когда система, инициировавшая «оттепель», была ею же и смыта.

«Кремлевские прагматики» не для того брали власть, чтобы с ней вот просто так прощаться

Беда с этой оттепелью только одна: ей решительно негде происходить.

СМИ. В прошлые годы демократизация начиналась с послаблений в области производства и распространения информации. Те, кто желал что-то произнести, получал большую для этого свободу. Однако сейчас такой проблемы нет вовсе: никто не запрещает говорить и писать. Весь вопрос в праве ретрансляции, возможности обращаться к значительным массам населения. Ораторов-то много, только вот трибун с микрофонами мало, и порядок их предоставления строго регламентирован. Этого «оттепель» коснуться не может, поскольку бесконтрольно обращение к народным массам может подорвать основы режима. И как тут демократизировать — завести еще пару-тройку ночных телевизионных ток-шоу с более свободной повесткой дня?

Выборы. Семь лет подряд система строилась таким образом, чтобы случайностям в ходе избирательных кампаний места не было. Получилось все на загляденье ( правда, еще не прошло проверку настоящим делом). Но и менять теперь можно только всю систему, целиком и полностью. А это уже не «демократизация», но нечто большее, опять же подрывающее основы режима.

Демократизация в деловой сфере невозможна, поскольку подрывает основы т.н. «административной ренты».

Возрождение правоохранительной деятельности загоняет власть в конфликт с правоохранительной системой. Это всегда опасно.

Частная жизнь? А что тут демократизировать? Государству практически нет дела до повседневной жизни обычного человека. Нет внимания, нет и обязательств.

Вполне возможно, что «оттепелью» может оказаться простое незакручивание гаек, отказ от дальнейшего усиления репрессивной составляющей режима

Не будет новых громких дел и больших телевизионных концертов в честь партии «Единая Россия». Может быть, чуть меньше станет официальной хроники. Пользователям Интернета не будут чинить препятствий в форумной болтовне. Желающие получат право не ходить на выборы — идею о привлечении к уголовной ответственности прогульщиков отложат в долгий яшик.

Все бы ничего, но остается только гадать какими будут «заморозки» после такой «оттепели»

Потому что для тех, кто крутит гайки, нет ничего невозможного. Особенно при полном непротивлении материала.