Тайна третьей силы

«Третья сила» вовсе не должна быть настоящим антиподом своих конкурентов. Достаточно только позиционировать себя в качестве альтернативы

Избирательный цикл-2007–2008 не должен вызывать у власти никакого беспокойства. Своевременная корректировка избирательного законодательства исключила возможность любых неожиданностей. Гражданам остается только сходить на выборы. Весь вопрос в том, сколько их будет. Что с того, что отменили минимальный порог явки, — это для спокойствия администраций всех уровней и не более. Новой Думе и особенно новому президенту критически важно, чтобы в их избрании принимало участие максимально возможное количество населения. Логика простая: если на участки явятся более 50% граждан, имеющих права голоса, то вновь сформированные органы власти обретают не просто легитимность, но и значительный авторитет. Это вовсе не означает, что, если на президентские выборы придет не более 15% граждан, новый глава государства будет не легитимен. Однако и стартовые условия у него будут слабыми.

Именно поэтому, когда в Кремле решат, кому быть следующим, понадобится настоящая избирательная кампания. Не барабанная дробь единороссовского марша, а привычная предвыборная какафония, не натянутая явка, а настоящие толпы избирателей на участках.

Кампания с нервами предвыборной ночи и заполошными комментариями насчет настоящей сенсации. Нужна интрига.

Имеющимися политическими силами ее не потянуть — недостаточно участников. Есть партия власти, есть оппозиция, есть готовые на все статисты. Однако силы настолько неравны, что искать интригу в этом раскладе практически невозможно. Нужен некий ход, который спутает все карты и заставит людей пойти на выборы. Нужна партия, которой сейчас нет, во главе с лидером, о котором пока никто не знает. Ниша для них уже приготовлена.

За кого голосовать тем, кто подустал от Владимира Путина и его команды, но с видимым отвращением воспринимает правую, левую и любую другую оппозицию в ее нынешнем виде? Видимо, за тех же, что и тем, кто разочарован антипутинскими силами, но не видит в деятельности президента ничего, что могло бы заставить поддержать этого человека, его преемника и их курс. И тем и другим голосовать не за кого, для них нет ни политиков, ни политики.

Дело ведь не только в персональных симпатиях-антипатиях — проблема в отсутствии адекватного общественному запросу политического предложения.

И нельзя сказать, что пропаганда плохо работает, просто не все в этой жизни зависит от PR-технологий.

Это история, по сути своей, не новая. В одной из давно миновавших политических реальностей очень популярной темой для деловых и досужих разговоров была желательность появления т. н. третьей силы. От нее ждали объединения тех, кто уже не мог голосовать за Бориса Ельцина, но в силу различных объективных обстоятельств никогда не проголосует за Геннадия Зюганова. По всему получалось, что условный кандидат третьей силы с легкостью необыкновенной победил бы и Ельцина, и Зюганова, потому что тех, кто устал и от демократов, и от коммунистов, было большинство.

Принято считать, что «третьей силы» всерьез так и не случилось. Проекты, претендовавшие на заполнение вакантной ниши, выходили на диво чахлыми, тление каждого из них становилось доказательством того, что ничего такого избирателям на самом деле не нужно. Однако осенью 1998 года стремительный рост рейтинга премьер-министра Евгения Примакова показал, что запрос на «недемократа-некоммуниста» существует. Спустя несколько месяцев в этой же нише обосновался и Путин, оставаясь при этом активным игроком ельцинской команды. Некоторая идеологическая дистанцированность от выбравшего его клана позволила будущему президенту не только повторить примаковский успех, но и превзойти его.

Собственно говоря, «третья сила» вовсе не должна быть настоящим антиподом своих конкурентов. Достаточно только позиционировать себя в качестве альтернативы.

Это, возможно, шанс для Кремля организовать передачу президентских полномочий максимально бесхлопотно: и не будет ощущения «договорняка», и все останется у своих. Загвоздка в том, что право на идеологическое дистанцирование в походе за властью впоследствии дает право на более или менее самостоятельную политику. Разрешить это кандидату нельзя, поскольку ревизии путинизма следующим президентом России не предполагается. Запретить — розыгрыш комбинации с предвыборной интригой становится почти невыполнимой задачей.
Впрочем, в Кремле люди хитрые — придумают