Где же взять ту соломку

Российские политики и их свита, несмотря на поразительную живучесть, по сути своей, бабочки однодневки

Михаилу Касьянову сегодня впору пожалеть о том, что во времена работы в Белом доме он не позаботился о сохранении в России независимых телеканалов, вещающих на метровых частотах. Последний такой — ТВС — приказал долго жить летом 2003 года. С тех пор право составления телепрограммы окончательно ушло в Кремль. А вот постарался бы тогда Касьянов на благо независимого телевещания, сегодня ему было бы попроще. И не только ему, но и всем, кто сегодня пытается оппонировать путинскому курсу. Не только потому, что независимые телеканалы представляли бы слово оппозиционерам. Все проще и сложнее одновременно: сохранение частных телеканалов предполагает более насыщенное и менее однотонное наполнение информационного поля. Но в 2003 году было не до того.

В нынешней оппозиции много тех, кто мог бы в свое время накидать в свое политическое будущее соломки, чтобы не так тяжело и неудобно было сражаться с режимом.

Но тот, кто при власти, не думает, что может потерять работу и оказаться на улице. Не приходит ему в голову мысль, что милиционер — это не только тот, кто стоит на проходной и рвет руку к козырьку при появлении важной персоны, но и тот, кто, согласно приказу, лупит демонстранта дубинкой. Не понимает тот, кто при власти, что вертикаль приятна только тогда, когда исполняет твои указания, а вот когда указания отдаются против тебя, ничего приятного в этом нет. И уж совсем не хочется думать о том, что манипулирование, подкуп и разруливание могут быть использованы не только к твоей пользе, но и в ущерб. Но кто ж будет забивать себе голову такой ерундой, пока на коне? А вот когда беда пришла, можно и подумать, но толку от этого чуть.

Нынешние триумфаторы, как и герои вчерашних дней, ни секунды не верят, что могут проиграть и оказаться на политическом дне.

И те, кто овладел навыками выживания еще при Ельцине, и те, кого вынесло наверх при Путине, свято убеждены, что в оппозиции им не бывать никогда и потому думать о ее обустройстве не стоит. И поди объясни им, что многие нынешние «несогласные» лет 10 назад тоже так думали... Так же бесполезно, как и объяснять некоторым «несогласным», что с ними не делают ничего такого, чего бы не делали в 1996 году с Геннадием Зюгановым и его сторонниками. И что, возможно, фейерверк иронии относительно лидера КПРФ и его сподвижника Василия Шандыбина сегодня отзывается зубоскальством относительно совсем других людей, которым тогда было страшно весело.

Российские политики и их свита, несмотря на поразительную живучесть, по сути своей, бабочки-однодневки.

Пару лет назад почти гомерический хохот всего российского политического класса вызвали планы украинских законодателей принять закон «Об оппозиции». Наверное, так же смеялись люди, впервые увидевшие, что мясо можно есть при помощи вилки и ножа. В нашем понимании оппозиционер значит отверженный, раз проиграл — то проиграл, никаких гарантий, никаких условий для работы, раз жизнь бросила тебя на самое политическое дно, то либо оставайся там, либо надейся на чудо, которое вытащит тебя обратно к вершинам.

А ведь закон, гарантирующий оппозиции условия политического выживания, предполагает не только права, но и обязанности. Предоставляя политическим оппонентам определенные ресурсы, власть вправе требовать от них и некоторой ответственности за слова и дела. Другой вопрос, что появление «оппозиции ее величества» предполагает в том числе и возможность ее политической победы, а это есть прямое нарушение сложившейся традиции: из оппозиции во власть ходу нет.

Жесткость правила тем удивительнее, поскольку все у нас знают: человек, отдающий свою судьбу российской политике, по определению ни в чем быть уверен не может.

Изгибы главной линии бывают настолько причудливыми, что персонаж, еще недавно числившийся при власти, неожиданно для себя оказывается против нее. Тут не всегда могут помочь навыки спешного принесения присяги и столь же спешного от нее отказа. Эти обстоятельства, казалось бы, должны были заставить политический класс всерьез задуматься, как бы подстелить соломки на будущее. Однако думать о будущем не наш метод.