Такие разные виды жизни

Глеб Черкасов о том, как аппаратчик не становится политиком

Юрий Лужков далеко не первый отставной начальник, который, оказавшись на вольных хлебах, грозит заняться общественно-политической деятельностью. Увы, типовой сценарий такого похода практически известен.

Отставник отправляется на вольные хлеба не один, а со свитой — самыми верными сотрудниками. Бросить их на произвол судьбы, кажется, невозможно. Новая метла безжалостна к бывшим соратникам отставника. Впрочем, дело не только в филантропии. Каждому отставленному начальнику просто необходимо, особенно на первых после увольнения порах, видеть вокруг себя знакомые подчиненные лица. Это вид психотерапии: как будто отставки не было и ничего вокруг не изменилось, те же люди готовят документы, приносят бумаги на подпись, докладывают о своей работе и просят посодействовать о предоставлении нового кабинета.

А где кабинеты? Конечно, в специальном здании или большом офисном помещении, в который непременно должен въехать вместе со своей свитой отставленный начальник. С помещением почему-то никогда никаких проблем не возникает. Некоторые трудности бывают с рассадкой. Аппаратчики, последовавшие за своим лидером в изгнание, забирают с собой помимо любимых безделушек для рабочего стола груз былых раскладов и интриг. И на новом месте былой замначальника секретариата не может сесть хуже, чем некогда простой сотрудник, а любимая секретарша обязана сохранить пост около самой заветной двери. Есть среди изгнанников и те, кто хочет хоть в опале, но повышения, кроме того, не все бывшие сотрудники уходят за уволенным начальником. За освободившиеся в окружении места начинается борьба, проявляющаяся в том числе и в битве за кабинеты и прочие номенклатурные блага.

Рассевшись согласно установленному порядку, аппарат приступает к работе. Прежних обязанностей нет, но привычка к ежедневному бюрократическому труду осталась. Так, что без документооборота никак. Тем более что его организацией уволенная свита как раз заниматься умеет. Да и вообще, с организационной точки зрения все устроено как нельзя лучше: помещение куплено или арендовано безукоризненно, штатное расписание составлено правильно, все документы на работников оформлены корректно, софт лицензионный, трудовая и налоговая инспекции могут даже не приходить.

В общем, аппарат на местах, готов к труду и обороне. Так что лидеру пора приступать к реализации объявленной задачи — создавать оппозиционное движение и начинать борьбу за «изменение правил игры» (об этом заявляет каждый неправедно уволенный начальник).

Тут-то и возникает первая проблема. Отставник должен доказать, что обозначенные им политические планы будут реализованы. От него ждут действий.

Уволенный высокопоставленный бюрократ, даже потеряв должность, на первых порах остается немного министром, премьер-министром или губернатором. Ему еще только предстоит найти новые слова, которые к тому же должны вести к новым действиям. А предложить-то их и некому. Верную (без всякой иронии) свиту составляют такие же бюрократы, только рангом поменьше. Они могут помочь отразить аппаратную атаку, подготовить материалы к совещанию, собрать дайджест прессы, написать справку, составить доклад. Но этого всего на новом месте не нужно.

Существующий разрыв между реальной и публичной политикой сродни разнице между игровыми видами спорта: хороший футболист может поиграть в баскетбол в минуты отдыха или после тренировки, но в большую баскетбольную команду он не пробьется. Из славных и квалифицированных аппаратчиков сложно в одночасье превратиться в политических бойцов. К тому же среда больше располагает именно к бюрократическому стилю работы. А время идет.

Большой отставник, обросший офисом и аппаратом, сразу после своего увольнения на первых порах считается большим перспективным игроком. Отсутствие реальных действий, перемежающееся громкими заявлениями, становится для былого политического тяжеловеса изнурительной диетой. Собравшиеся вокруг готовы помочь чем могут, но, повторимся, пороха по политической части они придумать не могут.

И тут возникает вторая проблема. Так получилось, что у только что уволенного начальника не бывает поначалу проблем с деньгами. На них всегда много охотников. Ощутимая потребность в нестандартных действиях рано или поздно приводит к перспективной политической фигуре тех, кто их может предложить. Размах проекта целиком и полностью зависит от планов на бюджет, а уж обосновывать бюджеты умеют у нас почти все. После этого большая перспективная фигура втравливается в разного рода авантюры, которые мало приносят ему и много тем, кто их предложил. Тут бы, конечно, аппарату и встать на защиту своего шефа, но так получилось, что часть окружения сама заинтересована в происходящем. Деньги лишними не бывают, да и проявить себя можно.

Попутно происходит множество важных и полезных событий. Создается общественно-политическое объединение: люди есть, а действий нет. Появляются позитивные публикации, правда, на полосах газет они занимают все меньше и меньше места.

Есть ли другой путь? Да, наверное. Проигравшему в аппаратно-политической битве надо начинать все сначала. Забыть о том, что он был большим начальником, осмыслить все, что с ним случилось, и подумать о том, что можно предложить обществу. Надо собирать новую команду. И, главное, ни в коем случае не тащить за собой в политическую жизнь старую свиту. Ну секретаршу разве что можно захватить — она хоть знает, как правильно варить кофе.

Но мало кто способен начать политическую жизнь заново. Может быть, из-за уверенности в том, что вот-вот позовут обратно, а тут самое важное — не растерять испытанный аппарат. А может быть, отставники ничего и не собираются начинать, сохранение же вокруг себя испытанных кадров — это предпенсионный аутотренинг: я не уволен, я еще в силе, я обязательно вернусь.