Небывалый кандидат

Глеб Черкасов о движущих силах бесконечной губернаторской реформы

На этой неделе депутаты Госдумы избавятся от одного из пережитков 2011 года: в первом чтении должен обсуждаться закон, позволяющий отменять прямые выборы глав регионов. Форма избрана самая что ни на есть либеральная: субъекты федерации вправе сами определяться, какой им нужен глава — выбранный или предложенный президентом. Партийно-хозяйственная номенклатура формат ответа на такого рода вопросы знает и поэтому больших сомнений при выборе не испытает.

Формально это уже четвертая реформа за последние 9 лет. В 2004 году выборы глав регионов отменили, в 2010 году ввели правило, по которому их кандидатура представляет президенту партия имеющая большинство в местном парламенте, в 2011 году вернулись к прямым выборам, в 2013 снова дали возможность назначать.

Судя по законодательным планам предполагается возврат к схеме 2010 года. Возможно, очередное нововведение едва-едва успеет набрать правоприменительную практику. Чаще меняется только порядок формирования Совета федерации — этот рекорд, кажется, уже не побить. При этом влияние и авторитет верхней палаты парламента от перемены формата ее комплектования совершенно не меняется.

С губернаторами все сложнее. Кажется, федеральная власть не очень хорошо понимает, чего она от них хочет. И дело тут не только и не столько в политической лояльности: ее было достаточно легко добиться и с теми, кого избирали прямым голосованием (выборы в Госдуму в 2003 году тому подтверждение).

Кремль не может сформировать образ идеального губернатора, под который потом можно отбирать соответствующие кадры.

Разговор о введении критериев оценки губернаторской работы начался еще в середине нулевых годов. Их даже вводили, утверждали, корректировали, собирали данные. Но вот незадача: ни одного регионального руководителя за несоответствие этим требованиям не сняли. Так-то увольняли пачками, корпус обновился почти полностью, но, кажется, ни разу при сложении полномочий губернаторам критерии не поминались. По крайней мере, публично, хотя вот уж отличный сюжет телекартинки: губернатора отправляют восвояси, перечисляя ему все его прегрешения.

То, что критерии оценки губернаторской работы так и остались образцом бюрократического haute couture, можно считать признанием их практической неприменимости: требовать-то можно, отвечать будет некому. А подбирать кадры и без того непросто, главное, непонятно, как и кого.

Глава региона должен быть управляемым и предсказуемым? Найти таких людей совсем не сложно. Но нет совсем никаких гарантий тому, что эта управляемость не выльется в трусость и неспособность принять хоть какое-то решение в рамках своей компетенции. В Москве насмотрелись на губернаторов, которые прятались от текущих дел по заимкам или бегали по каждому вопросу в столицу. А главное что слабость главы региона достаточно быстро становится видна и тем, кто с ним работает, и тем, кем он руководит.

Вялый начальник самим фактом своего существования провоцирует местную номенклатуру попробовать его сдвинуть. Внутрирегиональные конфликты — сладкий хлеб для московских клерков из соответствующих учреждений, но в целом для федеральной власти в этом нет ничего хорошего.

Самостоятельный глава региона — тоже проблема, только иного свойства. Он конфликтует со столичными чиновниками, адаптирует федеральную линию в соответствии с региональными особенностями — часто до превращения этой линии в пунктир. Чтобы взять под контроль регион, самостоятельному губернатору приходится кого-нибудь подвигать. Недовольные этим кидаются интриговать в Москву — далее то же самое, что и со «слабым губернатором».

У популярного губернатора появляется возможность для своеволия и давления на Москву. Если граждане относятся к нему со скепсисом, то федеральной власти приходится тратить свои ресурсы на его поддержку. Глава региона, имеющий хорошие связи в деловых кругах, может привести с собой инвестиции. И тут же обязательно появятся недовольные.

Несколько лет назад Кремль практиковал назначение в регион «варягов» — людей, ранее никак не связанных с этим субъектом федерации. Предполагалось, что это поможет держать дистанцию от местных раскладов. Порой доходило до курьезов: один из только что назначенных губернаторов три недели не мог найти человека, который организовал бы ему инаугурацию.

Однако свобода от местных обязательств на момент приезда в регион вовсе не означала их отсутствие через полгода. В итоге от повсеместной практики рассылки «варягов» практически отказались. И тут же столкнулись с тем, что в некоторых регионах назначать некого и поэтому приходится сохранять при должностях давно уже проштрафившихся руководителей.

Именно поэтому так легко отказались от назначения — сколько можно голову ломать, пусть выдвинутся сильные, а мы уж их воспитаем. И ровно поэтому отказываются от управляемых выборов — как бы чего не вышло. Не сейчас, а через пару лет, когда сил вдруг станет меньше.

Именно поэтому новый формат комплектования губернаторского корпуса далеко не последний. Этим, собственно, тактика от стратегии и отличается.