Бройлерная парламентаризма

Архитектор российского парламентаризма и шеф внутренней политики Владислав Сурков сказал недавно, что не представляет себе, что будет, если «Родина» придет к власти. Теперь уже и не поймешь. Это про какую «Родину»? Про ту, которая худая оппозиционная Дмитрия Рогозина, или про ту, которая упитанная Сергея Бабурина с человеческим лицом? Потому что в соответствии с другим положением внутренней политики, что люди сами решат, сколько нужно партий, наш представительный парламент определился, что «Родин» должно быть две. «Единая Россия», значит, одна, а «Родин» — две. Пирамида, можно сказать, суверенитета нации.

Ведь что случилось? Прямо спортзал, батут какой-то. Инкубатор. Детская группа выходного дня на экскурсионном выезде. Шум, гам и тарарам. Сначала в Кремле постановили дать отпор коммунистическому реваншу. А точнее — обеспечить конституционное большинство кремлевской партии, чтобы эта партия могла преодолеть вето Совета федерации, потому что тогда еще выбирали губернаторов и могло так сложиться, в теории, что Совет федерации чего-нибудь завернет и Россия распадется. Короче, решили КПРФ остановить. Откололи от них коммуниста Глазьева и вместе с националистом Рогозиным выдвинули вперед.

Оценив электоральный триумф, Глазьев рассчитал, что, если вычесть из его собственного капитала внутреннюю политику, он остается в плюсе. Уже по всему выходило, что останавливать надо Глазьева, а не коммунистов. Рогозин выгнал его из фракции, а госканалы вычеркнули его фамилию из списков. Глазьев? Какой Глазьев? Галкин есть. Гафин. Горбачев вот. А Глазьева нету. Гражданин, отойдите от прохода, вы мешаете. Потом приступ Франкенштейна случился у самого Рогозина. Прямо по классику: извините, нас всех тошнит. Рогозин очень беспокоит, пугает даже, это ж как мы выходим на седьмой год, ахнули в администрации, надо его скорее остановить.

Видимо, там такое место — вроде дрожжевой подушки: сядешь и харизматически самостоятельно растешь. Только в какую-то другую сторону.

На левом фланге стало тесно, разводит руками Владислав Сурков, и они все за смену курса, так что остается только поприветствовать специфических российских правоконсерваторов. Не все они эту правоконсервативную идеологию разделяют. Это плохо. Зато по принципиальным политическим вопросам они голосуют солидарно. Это хорошо. А какие у нас принципиальные вопросы? Из последних, кроме монетизации и общественной палаты? Правильно, укрепление партсистемы. Отмена мажоритарки.

Дело ведь не в том, что на левом фланге действительно очень тесно, потому что Кремль сначала клонирует, а потом рубит патриотов в мелкий винегрет, отчего их становится больше, а не меньше. Того и гляди позовут Руцкого останавливать Бабурина.

Борьба с Рогозиным показывает одно: думские выборы — первый раунд восьмого года — пройдут по мобилизационному однопартийному сценарию.

С тем расчетом, что конституционное большинство в парламенте составят все те же люди. Правых колонн не будет. Потребуется оглушительная победа путинских единороссов на фоне растущей усталости от приевшихся физиономий и чувствительного замедления темпов роста. И без возможности задним числом подогнать отряд под требуемую цифру по одномандатным округам. То есть — или так, или никак.

Конечно, перед выборами «Единая Россия» станет Али-Бабой и собственноручно откроет людям закрома стабфонда. Губернаторы поголовно возглавят списки. А поляна админресурса будет выстрижена, как газон стадиона «Челси» перед финальным матчем. Детям в ночных кошмарах будет сниться распад страны.

По итогам выборов 2003 года был сформирован ущербный парламент со слабой легитимностью: на ложные вопросы эти по сути шулерские выборы давали ложные ответы. Теперь они нам покажутся швейцарским референдумом. И вот по плану это новое изображение парламента должно обеспечить преемственность восьмого года и стать рычагом контроля в руках ушедшего в отставку Владимира Путина. Такая вот зарисовка на тему прочности и долговечности нашей властной вертикали. Возьмите двумя руками прогнившую доску и несильно стукните об колено. Она сломается.