Ден Сяо Пиночет

Относительно умеренный лидер Владимир Путин борется с экстремистами, реализуя их политическую программу.

В прямом диалоге с нацией Владимир Путин объяснил решение проблемы 2008 года: опираясь на поддержку граждан, он собирается уже в личном качестве контролировать ход российской политики. Но основной практической рекомендацией того эфира стало его предложение ограничить количество легионеров в российских футбольных клубах. Симпатии населения уходящий президент намерен удерживать националистической программой, и это столь же опасный, сколь и неэффективный в перспективе план.

Нельзя не увидеть симметрии. Три года назад кампания против Михаила Ходорковского обернулась классовой атакой на российских собственников и сформировала патерналистскую повестку второго срока Путина. А накануне его ухода претензии к господину Саакашвили положены в основу популистского курса защиты интересов «коренного населения». Нам разъяснили, что напряжение на грузинском фронте - от нерешенности проблем с Абхазией и Осетией. Но можно ли решить проблему Абхазии инфильтрацией этнических грузин? Какая связь между Осетией и Кондопогой?

Возможно, проблемы российского футбола как-то связаны с переизбытком иностранцев в национальном чемпионате. Но болельщики воспримут и одобрят только одну мысль: гнать вон чернокожих футболистов. Очень вероятно, что этнические торговые группы в Карелии коррумпировали торговлю на колхозных рынках. Путин потребовал навести порядок. И все сразу поняли, о чем речь.

Межнациональные конфликты и погромы редко случаются от непосредственной нелюбви к инородцам. Всегда есть причина. Чаще всего - социальное напряжение и безработица.

Прошлогодний погром в депрессивных Яндыках, видимо, был связан с успешным развитием чеченских хозяйств. В толерантной Британии опора ультраправых- неблагополучные пригороды Лидса: там огромная пакистанская диаспора, а вокруг бедность. Но даже там националисты проигрывают выборы. Потому что их политические противники умеют не называть вещи своими именами.

Западная политкорректность лицемерна и выводит чувствительные вопросы из дискуссии. Но у нее есть понятные практические резоны. Умеренному британскому политику - лейбористу, консерватору - невыгодно поднимать острый вопрос: его избиратели будут недовольны, а новые не придут, так как экстремист по соседству более убедителен. Экстремисты всегда более убедительны. По определению экстремизма.

Умеренный политик не станет подыгрывать конкуренту.

Он скорее вступит в сговор со своим традиционным умеренным противником: оба боятся проиграть эффективной популистской платформе, предлагающей быстрое решение сложных проблем.

Нынешнее правление Жака Ширака во Франции - результат именно такого сговора. Поэтому в демократической Европе нет смертной казни, хотя арифметическое большинство выступает за.

У Владимира Путина не осталось цивилизованных оппонентов, и табу в разговоре с нацией сохранились только в сфере экономики. И есть несистемная оппозиция: можно понять желание уходящего президента перехватить и поставить под контроль опасные лозунги. Результат будет обратный. Говорят, Кремль выпустил джинна из бутылки. Так и есть: относительно умеренный лидер Владимир Путин борется с экстремистами, реализуя их политическую программу. Это все равно, что кормить льва с руки. Протестующие против чернокожих легионеров болельщики не перейдут на его сторону. Зато у предводителей молодежных околофутбольных группировок поклонников станет больше.

Например, в прошлом году Кремль санкционировал ультраправый марш 4 ноября. Марш прошел. Теперь Кремль не знает, разрешать или запрещать. Как быть, неясно. Разрешит - и победы нынешней шовинистской мобилизации сразу уйдут к другим. Запретит - у людей будет справедливое возмущение, и победы снова уйдут к другим. Это тупик.

В мире что-то подобное происходит сегодня в войне с исламом, так называемом конфликте цивилизаций: тоже нет побеждающей тактики - все проигрышные.

Владимир Путин видит себя российским Дэн Сяо Пином. Перспективы этого проекта пока сомнительны: конфликт с преемником неизбежен, а принятая на вооружение тактика мюнхенских соглашений с радикальными оппонентами делает очень неустойчивой всю политическую конструкцию.