Куда деваются мужики

Всякое столкновение русского мужчины с чуждой ему по его философской организации действительностью вводит его в тяжелый ступор: привык, бедняга, двигаться на манер челнока на работу — с работы; много — на милую дачку или к школьному приятелю — зажбанить на день его рождения; уже поездка за МКАД (по многочисленным просьбам, например, энергичной матери) в зарубежный магазин за сосновым мебельным конструктором предстает чрезвычайно сложной задачей, по завершении которой приходится радикально напиться, чтобы успокоить расходившуюся нервную систему…

Один из матриархов среди моей обширной родни, К. В. 85 лет, живущая в дачном поселке, устраивает сперва гипертонический криз, а затем кишечную колику. С кризом мы все-таки справились подручными материалами, хотя и не без труда, а вот острый живот, как говорится во всех медицинских учебниках, требует стационарного наблюдения, особенно у пожилых людей, поскольку у них даже болевой синдром проходит стерто, а тут несчастная бабка стонет и просится на свалку истории.

Вызвать «скорую помощь»? Нет ничего вроде бы проще: набрал 03 — и вот тебе. Ну, во-первых, ничего не 03, поскольку на даче только мобильная связь; приходится звонить в мобильную справочную и выяснять, как же с мобильного набрать 03; во-вторых, московская «скорая» в область не ездит, а перенаправляет в областную «скорую», которая тоже не очень-то ездит в наш дачный поселок.

Мы с К. В. тогда садимся в автомобиль и едем в ближайшую московскую больницу, номер которой я не стану раскрывать. По дороге нас тормозит инспектор ДПС, и это очень понятно: четыре часа утра, на шоссе никого, а работать-то надо! К счастью инспектора, у меня отсутствует талон техосмотра, поэтому следующие 15 минут я провожу в гаишной сторожке, нервно объясняя инспектору, что вот, бабушка, острый живот, больница, промедление страшно; он неторопливо записывает меня в несколько разных журналов, затем уходит вглубь домика, откуда то и дело раздаются взрывы хохота; любопытства ради я заглядываю туда и обнаруживаю по меньшей мере восьмерых людей в форме ДПС, весело проводящих время.

Я, чтобы ускорить процесс, с риском для будущей гражданской жизни своей расписался в пустом еще протоколе, пообещал на обратном пути заехать за его копией и получил пожелание скорейшего выздоровления для К. В. Следующая остановка — сторожка ДПС на пересечении нашего шоссе и МКАД. Там история повторяется — с той только разницей, что инспекторов в сторожке не восемь, а всего шесть, и протокол на меня заполнять не стали, ограничившись записью в журнале и небольшим нумизматическим подарком.

Вот и ворота больницы, перекрытые шлагбаумом. Я выхожу из машины, навстречу мне из больничной сторожки высовывается веселое лицо охранника. Ситуация мне кажется простой, однако охранник заявляет мне, что пустить меня не может: главный врач не велит. Аргументы мои жалкие, что К. В. и сидит-то с трудом, не говоря уж о том, чтобы пройти метров двести до приемного покоя, во внимание не принимаются. На счастье, из сторожки вдруг слышится густой голос, который предлагает веселому охраннику пустить меня на пять минут, чтобы я «разгрузил бабку» и вернулся. Исполненный благодарности, я говорю внутрь окна сторожки как можно громче «спасибо»; ответом мне — дружный мужской смех: в сторожке три охранника бодрствуют и еще один спит.

Не буду утомлять подробностями больничного быта и особенностями врачебного обслуживания на современном этапе функционирования отечественной системы здравоохранения: те, кто знаком со всем этим, предпочли бы не вспоминать, те, кто еще не знаком, пусть лучше и не знакомятся. Но вот что интересно: помимо медицинского персонала, который представлен почти полностью женщинами, в больнице работает немало и мужчин. Это, помимо мучавшегося похмельем дежурного хирурга, два санитара, один из которых спал, а другой курил, два лифтера, оба из которых спали, а также еще два охранника — в добавление, разумеется, к тем, что дежурили в сторожке у въезда.

Подведу итог: из встреченных мною за ночь 25 русских мужчин делом занимался всего один — хирург. К нашему с К. В. счастью, он был единственным, кто никак не огорчил нас, найдя у страдающей старухи незначительное кишечное расстройство.

Все-таки в больнице она осталась, чтоб пройти какие-то там обследования, а я вернулся на первый из постов ДПС, чтоб забрать копию протокола. Как же поражен был мой инспектор! Он совершенно не рассчитывал на мое появление и совершил с моим протоколом какие-то манипуляции, вследствие чего копия перестала существовать.

Мужчинам веры нет.