Кто эти русские, для которых...\\Колонка Харатьяна

Не дает мне покоя история с поляками, которых ровно троих побили в Москве. Как бы в ответ на троих школьников из России, которым досталось от варшавских скинхедов. И как бы случайно — хотя, как можно отличить поляка от неполяка на московских улицах, непонятно совершенно.

Даже если он, упаси бог, скажет что-нибудь по-польски. Я почти уверен, что мало кто из жителей Москвы, способных кого-нибудь побить просто так (потому что же даже ничего не взяли у избитых), отличит польский язык от чешского или хорватского. Так что видится мне в этой истории прямой умысел: где-то есть такие заступники, такие мстители, которые, видимо, считают, что должны помочь беспомощному государству как следует ответить на... ну даже не знаю, на что. Тем более что, можно вспомнить, в России всегда относились к полякам с подозрением — и когда они нас завоевывали (праздник даже будет в этом году 4 ноября по случаю освобождения страны от польско-литовских захватчиков), и когда мы их завоевывали и подавляли Варшавское восстание.

А тут подтянулись и свежие данные от социологов и правозащитников: оказывается, шестьюдесятью процентами жителей России владеют ксенофобские настроения. Россия, говорят большинство опрошенных, — для русских.

Это такая довольно понятная логика. Это такое отражение армейской дедовщины на общество в целом: мы русские, мы здесь давно, поэтому все остальные — грязь человеческая, которую мы готовы милостиво использовать на разных там поганых работах, но пусть они не смеют воображать, что они тут могут жениться, что у них тут еще какие-то права есть и что они могут тут расхаживать как у себя дома.

С одной стороны, можно ответить этой глупости по существу: что русских никаких нет, что это чудовищная помесь славянских, финно-угорских и тюркских племен, занявшая все те территории, что прежде принадлежали этим племенам; что генетически коренной архангелогородец отличается от коренного ростовчанина так же сильно, как от негра, а в то же время и архангелогородец, и роствчанин считаются русскими. Или еще такой аргумент: большинство русских считают себя православными — так вот, Спаситель сказал: несть ни эллина, ни иудея. И велел возлюбить ближнего своего как самого себя.

С другой — а тогда чего так ерепениться, что поляки побили у себя русских? Если Россия — для русских, то Польша — надо полагать, для поляков? И это русские туда понаехали, а значит, к ним нужно относиться именно так, как у нас относятся к полякам, азербайджанцам и неграм.

А теперь давайте вообразим себе, что будет, если ксенофобия в такой форме, какая сложилась в России, шагнет за ее пределы. Опять-таки, недавний случай: какой-то сумасшедший порезал в районе площади трех вокзалов восемь человек, из которых трое, что ли, были армяне, а еще трое — азербайджанцы. Значит, в ответ мы должны будем получить по два порезанных сотрудника российского посольства в Армении и Азербайджане, а также по одному порезанному журналисту в каждой из этих стран.

И аргументы, что это-де был сумасшедший, не сработают: поляки-то в своей Варшаве тоже говорили, что напавшие на детей — это подонки, которые в каждом обществе бывают, и — между прочим — очень быстро вышли на их след.

Расследование московских инцидентов с поляками пока ни к каким результатам не привело и, смею прогнозировать, не приведет. То есть, весьма возможно, кого-то найдут, и, должно быть, над этим деклассированным несчастным элементом будет совершен строгий суд, но вряд ли, ой вряд ли это будет автор идеи ответного и симметричного избиения поляков.

Но вот осадок от этого происшествия, воздействие этой безнаказанной симметрии обязательно останется. Ведь и говорили об этом происшествии в обществе, в средствах массовой информации и в официальных заявлениях как-то скупо, нехотя, из-под палки. А в России очень хорошо умеют понимать, чего власть хочет в действительности, а о чем говорит так — pro forma. А значит, поймет народ правильно: нелюбовь к полякам и (шире) ксенофобия — наш метод.