Чисто вымытые активы

Зачем башкирским властям проводить сомнительную реструктуризацию «Башнефти», в результате которой компания из собственности республики переходит в собственность девяти ООО? Зачем Муртазе Рахимову так подставляться? Или это жест отчаяния? Скорее всего, ни то ни другое.

В декабре этого года пройдут выборы не только депутатов Государственной думы, но и президента Башкирии. И в принципе не исключено, что победит на них вовсе не действующий глава республики Муртаза Рахимов. Во всяком случае, у Рахимова могут появиться серьезные конкуренты; считается, что за власть в республике готовы побороться как минимум братья Веремеенко (Межпромбанк). Во всяком случае, глава управления МНС по Башкирии Александр Веремеенко (старший брат) уже сделал несколько неприятных демаршей в отношении башкирской нефтянки, обвинив ее в неуплате налогов более чем на $300 млн. Это по меньшей мере нелояльный в отношении Муртазы Рахимова поступок. В той же мере нелояльный, как и поведение «близких к «Башнефти» источников», которые, видимо, и поделились с журналистами информацией о том, что башкирское нефтяное хозяйство сменило собственника.

::: Особенностью нынешней политической ситуации является тот факт, что ныне уже не Кремль ищет расположения региональных лидеров — как, допустим, пять или десять лет назад, а наоборот. Может ли рассчитывать на поддержку Кремля руководитель субъекта, разбазаривший не последнюю в России нефтяную компанию (ранее «Башнефть» в конечном счете принадлежала Башкирии, а теперь вроде как девяти ООО)? С точки зрения государственных интересов в чистом виде, как они понимаются сегодня, подобная реструктуризация — практически подсудное дело.

Появление информации о реструктуризации «Башнефти» — сигнал, что в Башкирии не все в порядке, который добрые люди подают Кремлю.

Конечная цель такой пиар-игры в общем понятна: создание ситуации, когда федеральная власть будет вынуждена вручить Муртазе Рахимову черную метку и начать кампанию по продвижению в кресло главы Башкирии альтернативного кандидата. Тут важно подсуетиться и пропихнуть в качестве этого кандидата кого-то из числа добрых людей, но это уже дело техники.

Сам глава Башкирии — опытный политик и не может не понимать, что, одобряя подобную реструктуризацию (а без его согласия она не могла быть проведена), он подставляется. Заставить его подставиться должны были крайне веские причины. Вряд ли эта операция является жестом отчаяния. Ведь в случае, если на пост главы Башкирии избирается недружественный клану Рахимова человек, реестр собственников республиканской нефтянки очень быстро — естественно, через суд — примет первозданный вид. То есть вернется в республиканскую собственность. Если же Муртаза Рахимов рассчитывает сохранить власть в республике, то на первый взгляд нечего было и затевать рискованную операцию: нефтянкой, равно как и всеми прочими привлекательными активами республики, все равно будут управлять его люди, в частности, сын Урал Рахимов. Со всеми вытекающими из этого бонусами — вплоть до возможности более аккуратного и постепенного вывода активов, например, через процедуру банкротства.

Но в декабре этого года Муртаза Рахимов идет на последние в своей карьере выборы президента Башкирии. Спустя четыре года пост главы республики уже совершенно точно займет другой человек. Консервация нынешней структуры собственности в республике приведет к тому, что Урала Рахимова сменит на посту управляющего башкирской собственностью кто-то другой (например, сын или брат уже нового президента). Так что логично посвятить последний президентский срок изменению этой структуры с наибольшей выгодой для клана.

То есть таким образом, чтобы выгодоприобретателем от продажи республиканской собственности стал не бюджет и даже не внебюджетные фонды (уходя с поста президента, их с собой не заберешь), а некие частные хозяйствующие субъекты.

Естественно, после проведения подобных сомнительных с любой точки зрения операций в реестре «Башнефть» ни с какой точки зрения нельзя будет назвать юридически чистым активом. Таким образом, ни сохранить девять ООО в качестве владельцев компании после смены власти в республике, ни предложить ее к продаже широкому кругу потенциальных инвесторов, включающему и иностранные компании, вероятно, не удастся.

Но, по счастью, в России имеются желающие прикупать и подобного рода юридически небезупречные активы. Несмотря на вал судебных исков (нефтяные империи оспаривали правомочность победы «Северной нефти» в конкурсе по Валу Гамбурцева), эта компания ушла за $600 млн к госкомпании «Роснефть». А купленный за $1200 пакет в 32% «Пургаза» спустя два-три года был выкуплен «Газпромом» более чем за $100 млн.

При таких раскладах башкирские нефтяные активы, весьма вероятно, вернутся в скором времени в госсобственность. Правда, управлять этой собственностью будут уже другие люди, готовые за это право даже заплатить.