Чемодан – вокзал – Тирасполь

Депутаты продолжили борьбу против одного из главных факторов экономического роста. Российские власти не хотят видеть у себя чужих — ни богатых, ни бедных.

Несмотря на то что исполнительная власть едина, как никогда, а законодательная и того единей, реальная политика в России продолжает строиться на сосуществовании двух партий — силовиков и либералов. Одни гайки закручивают, другие откручивают. При этом, как показал опыт работы Думы первых месяцев, думцы в большинстве своем скорее на стороне силовиков. То есть закручивают они охотно и больше, чем надо, а откручивают неохотно и наполовину. Обсуждение важнейших для экономического развития России миграционных законов на этой неделе продемонстрировало это с особой наглядностью.

Сначала, во вторник, богатые иностранцы были лишены права «купить» гражданство РФ, получив его в обмен на инвестиции в отечественную экономику. В среду пострадали бедные мигранты. Дума приняла в первом чтении законопроект, ужесточающий наказание за нелегальное использование их труда.

В некотором роде ограничения, накладываемые на мигрантов, экономике и обществу даже полезны. Создавая гастарбайтеру разного рода проблемы, государство убивает двух зайцев. Украинец или таджик со всеми его регистрациями, штрафами, миграционными картами и прочей дребеденью сегодня объективно является обузой для работодателя.

Обладатель российского вкладыша в таких условиях всегда будет более желанным работником, чем мигрант; так государство защищает граждан страны от конкуренции с «неместными» на рынке труда. Последние вынуждены соглашаться на те работы, где конкуренция с гражданами минимальна — им, таким образом, автоматически достаются не самые престижные и доходные работы. Кроме того, мигрант вынужден предоставлять некий дисконт к своей рыночной стоимости, соглашаясь на более низкую зарплату. Эта дешевая рабочая сила позволяет российским предпринимателям оптимизировать структуру затрат и увеличивать эффективность своего бизнеса.

В принципе, можно даже регулировать потоки мигрантов, усиливая ограничения для специальностей, по которым и без мигрантов наблюдается кризис перепроизводства, и, наоборот, снимая препоны для тех спецов, которые в настоящий момент в стране в дефиците. Подобный подход практикуют многие развитые страны. Возможность или невозможность эмигрировать, скажем, в Канаду зависит в том числе и от специальности потенциального мигранта. Географически более близкая Германия в конце 90-х начала принимать программистов по упрощенной форме — к вящей радости выпускников российских технических вузов, причем не только провинциальных.

Российские власти решили усложнить жизнь всем мигрантам без исключения, ни для кого ничего не упрощая.

Ладно бы еще в стране наблюдался бум рождаемости при экономическом спаде, как в Дагестане в середине 90-х. В масштабах страны в последние годы наблюдается строго обратная картина: экономика растет, создаются новые рабочие места, а смертность в то же время превосходит рождаемость.

Привлечение сторонней рабочей силы России остро необходимо для сохранения устойчивого роста экономики.

Согласно расчетам Минэкономики, уровень привлечения мигрантов должен приближаться к миллиону человек в год. Поэтому России, скорее всего, придется искать дополнительные источники трудовой миграции не только в странах бывшего СССР, но и за его пределами: бывшие союзные республики уже не могут покрывать спрос на рабочую силу со стороны РФ.

Поскольку Дума за ненадобностью утратила функции органа, в котором происходит обсуждение законов — они просто штампуются конституционным большинством, — сложно понять, были ли соображения ведомства Грефа учтены при разработке документа или нет. Судя по комментариям, раздающимся из телевизора, в гораздо большей степени, чем потребности России в дешевой рабочей силе, инициаторов принятия законопроекта волновала борьба с международной организованной преступностью в области трудовой миграции. Попросту говоря, с конторами, оформляющими регистрацию в столице уроженцам Ленинграда и Ленинабада: им все равно, за деньги они любому оформят.

Совокупный доход этих структур первый замдиректора ФСБ Владимир Проничев оценил в $7 млрд ежегодно. С учетом того, что в России максимум 10 млн нелегальных мигрантов, цифра представляется несколько завышенной, но тем не менее. Неявно подразумевается, что после повышения размера штрафов и нескольких показательных арестов эти деньги вроде как сами собой должны перетечь в госбюджет.

Представляется, что бюджетные поступления останутся на том же уровне, а вот оборот «международной организованной преступности» как раз возрастет. Прежде всего за счет того, что увеличится спрос на ее услуги — если раньше кто-то рассчитывал, что авось пронесет, то когда штраф вырос до 500 МРОТ, лучше подстраховаться.

Для того чтобы люди понесли деньги в бюджет, неплохо бы сделать так, чтобы это было и удобней и надежней. Во-первых, создать какую-то внятную инфраструктуру, которой пока нет. Во-вторых, обезопасить легализующихся мигрантов от преследования со стороны «органов», то есть объявить миграционную амнистию. Правозащитники, ставя в пример США, предлагали сделать это еще до переизбрания Путина президентом, но кто их теперь слушает.

Будет такая амнистия или нет, ясно, что остановить миграцию в Россию из сопредельных государств крайне затруднительно. Даже в совсем неблагополучном регионе РФ живется лучше, чем в Молдавии — по оценке Всемирного банка, одной из беднейших стран мира. И Молдавия такая не одна — Россия просто окружена кольцом стран, борющихся за звание беднейших в мире: Белоруссия, Киргизия, Таджикистан, Афганистан и т. д. Да чего уж там говорить, уровень жизни даже на относительно благополучной Украине очень сильно отличается от российского, а тем более московского. Скажем, на минувшей неделе президент Кучма поставил задачу довести в долгосрочной перспективе среднюю зарплату в стране до $300. Цель смешная по меркам уже не только двух российских столиц и Тюменской области, но и почти всех регионов и населенных пунктов, где экономическая активность не угасла окончательно.

При такой разнице в уровне жизни остановить желающих въехать в Россию невозможно. Остается либо просто начать отстреливать нарушителей паспортного режима прямо на месте, либо изыскивать способ изымать у них порядка 90% доходов, после чего они, конечно, сами уедут из России. Представим себе, однако, что государство решило проблему мигрантов: чемодан — вокзал — Тирасполь, все дела. Но кто после их отъезда будет водить троллейбус, подметать двор, шуровать на стройке и выполнять всю прочую неквалифицированную работу, делать которую не хотят ни москвичи, ни жители большинства областных центров? Кто заменит 5-10 млн мигрантов? 5-10 заключенных из преступных групп, специализировавшихся на оформлении молдаванам регистрации в столице? Или, может быть, сами наши депутаты?