Высокодоходный госкапитализм

Взять под надежный контроль все сектора высокой доходности — эту задачу питерская команда Путина будет решать на протяжении второго срока президента.

Когда чуть больше года назад акционеры ТНК и British Petroleum заключали сделку о создании совместного предприятия, она считалась чуть ли не символом начала новой эпохи — эпохи массированного прихода иностранного капитала в отечественную экономику. Сегодня у компаньонов возникли очевидные внутренние трудности, которые, не исключено, при неблагоприятном развитии событий могут привести и к распаду партнерства. Что в определенной степени также символично.

Сегодня уже и речи нет о продаже ЮКОСа или «Сибнефти» стратегическому партнеру. Похоронена такая форма привлечения инвестиций, как соглашения о разделе продукции (отчасти, конечно, похороны состоялись в результате конкурентной борьбы самих нефтяников: те из них, кто сделал ставку на национальный налоговый режим, решили усложнить жизнь ТНК с BP, а также государственной «Роснефти»).

Еще несколько месяцев назад о сделке Danone и Wimm-Bill-Dann говорили как о деле решенном. Сегодня столь же уверенно говорят о том, что сделка не состоится. Vodafone, скупив в Европе едва ли не все, что только возможно, запнулся на самом перспективном на континенте рынке — слухи о покупке британским оператором мобильной связи МТС идут уже почти год, однако, похоже, так слухами и останутся. План-график мероприятий по продаже Внешторгбанка ЕБРР срывается регулярно, и уже не очевидно, что эта сделка также вообще будет доведена до конца. Вышел из игры один из самых крупных иностранных инвесторов в Россию ельцинской эпохи — Джордж Сорос: миллиардер-филантроп продал свою долю в «Связьинвесте».

В общем, ясно, что иностранные инвесторы перестали быть всегда желанными гостями, во всяком случае, их появление уже точно не самоцель.

В какую сторону власти поворачивают ситуацию, можно оценить на примере «Газпрома». Этой компании на роду написано быть флюгером, чутко улавливающим все дуновения в кремлевских коридорах: топ-менеджеры этой монополии получают свои посты за личную преданность руководству страны. При Викторе Черномырдине и Борисе Ельцине Рем Вяхирев проводил линию на расширение участия иностранцев в «Газпроме». Одним из крупнейших акционеров компании стал германский концерн Ruhrgas, глава которого Бурхард Бергманн вошел в состав совета директоров российской компании. Планировалось увеличить долю иностранцев в капитале «Газпрома» до 20%, а затем и выше.

В первый срок Владимира Путина пакет акций Ruhrgas продолжал увеличиваться, однако главным, с точки зрения движения акционерного капитала, стало совсем другое событие. Новый глава «Газпрома» Алексей Миллер поставил цель консолидировать в руках государства контрольный пакет акций компании и почти ее добился. Недостающий до контрольного пакет был консолидирован на балансе «дочек» газовой компании. Во второй срок Владимира Путина доля Ruhrgas в «Газпроме», кстати, расти перестанет. Об этом в конце апреля совершенно недвусмысленно заявили представители материнской по отношению к Ruhrgas компании Eon: «Увеличение нашей доли в «Газпроме» в данный момент не рассматривается».

Судя по всему, иностранных инвесторов отсекают от участия в российской экономике — во всяком случае, от предприятий и отраслей, которые новая кремлевская команда считает стратегическими. А точнее, от тех, где рентабельность выше средней по экономике — ТЭКа, транспорта, связи и других.

Там, где эта рентабельность значительно ниже, идут строго обратные процессы. При Владимире Путине открылись два крупных, по российским меркам, автомобильных завода: Ford во Всеволожске и «GM-АвтоВАЗ» в Тольятти. На подходе третий проект такого рода: АО «Автофрамос», совместное предприятие правительства столицы и концерна Renault, должно в течение года начать сборку X90, специально созданной для развивающихся стран модели. Причем Renault намерено увеличивать свою долю в проекте.

Успех этих и подобных проектов, достаточно активно, кстати говоря, поддерживаемых властями, и не позволяет говорить о том, что Россия закрывается от иностранных инвесторов. Другое дело, что роль сырьевого придатка страна вполне успешно может исполнять и самостоятельно, без привлечения иностранных инвестиций в добычу и транспортировку топлива.