Сбережение замораживанием

Демарш топ-менеджеров Сбербанка, проголосовавших против назначения в банк Германа Грефа, возможно, объясняется сомнением в его талантах хозяйственника

Демарш топ-менеджеров Сбербанка, проголосовавших против назначения в банк Германа Грефа, возможно, объясняется сомнением в его талантах хозяйственника.

Признаться, я не очень понимал действия членов правления Сбербанка, которые фактически «положили партбилет на стол» после выдвижения на пост их руководителя Германа Грефа. Как известно, коллеги экс-главы Сбербанка Александра Казьмина проголосовали против выдвижения кандидатуры Грефа и продали принадлежащие им пакеты акций главного банка страны. Вполне возможно, они уйдут вслед за Казьминым работать на почту. Но непонятно, к чему тогда все эти публичные демарши. Это вроде не очень поощряется в современной России.

Тем более неясно, почему выступать против Грефа. Герман Оскарович известен как последовательный реформатор, много сделавший для блага России и так далее. На его счету как минимум успешная в целом реформа автопрома – во всяком случае, в России строятся заводы иностранных производителей. Плюс другие проекты. Мы уже почти вступили в ВТО, пусть и с перебоями, но идут реформы монополий.

Чем же плох Греф? Я не понимал этого до тех пор, пока судьба журналиста не занесла меня на парламентские слушания в Совет федерации. Там проявились хозяйственные таланты Германа Грефа, и с весьма неоднозначной стороны. Как известно, Минэкономразвития в течение долгих лет было распорядителем федеральных целевых программ (ФЦП). В рамках этих ФЦП финансировалось строительство важных для страны или региона объектов, а наполнением программ занималось как раз министерство Германа Грефа. Ни для кого, в общем-то, не было секретом, что именно вокруг ФЦП разыгрывались основные лоббистские бои – региональные и отраслевые представители пытались выбить себе бюджеты со всеми вытекающими. Это, конечно, потенциально взяткоемко, но не ужас-ужас-ужас. Ужасными оказались последствия этих лоббистских игрищ. Цифры и факты, которые привел в Совете федерации новый министр региональной политики Дмитрий Козак, поражают воображение.

Сегодня по всей России разбросаны свежие недострои, возведение которых началось в рамках ФЦП, а затем было брошено из-за прекращения финансирования.

«В результате на сегодняшний день даже по федеральным объектам, строительство которых начато в 2000–2006 году, четыре тысячи объектов не завершены строительством, брошены, прекращено их финансирование», — сказал Козак.

Четыре тысяч объектов за пять лет. По 800 в год. То есть более чем по два с лишним долгостроя в день закладывал федеральный министр Герман Греф, если я правильно понимаю.

Сколько на этом было потеряно денег?

Только в Южном федеральном округе, откуда к нам прибыл Козак, сумма замороженных таким образом денег, по состоянию на 2002 год, составляла 69 млрд рублей. Сделаем допущение о примерной равномерности распределения долгостроев по федеральным округам. То есть для того, чтобы экстраполировать эту цифру на всю Россию, надо умножать как минимум на семь. Получается около 500 млрд рублей, или около $25 миллиардов.

Много это или мало в масштабах, допустим, Сбербанка? Это вроде около пяти его годовых прибылей.

И в Сбербанк ходит не меньше лоббистов, чем в МЭРТ. И если такими же темпами закапывать в землю деньги Сберегательного банка, то от него довольно быстро не останется ничего, кроме обманутых вкладчиков. С учетом этих новых данных я, как мне кажется, начинаю лучше понимать топ-менеджеров Сбербанка.