Один из нас

Однажды Брежнев поехал в Америку. Как раз тогда советская власть пробовала совмещать несовместимое: помощь мировому терроризму – с разрядкой, взяточничество и воровство снизу до самого верха – с порядком, всеобщее безделье и дефицит всего – с более или менее обеспеченной жизнью... Впоследствии, правда, оказалось, что не удалось совместить самое главное – сущность власти с ее дальнейшим существованием, но умирание было долгим и сравнительно спокойным. Среди прочих попыток примирить непримиримое была и как бы почти дружба с Америкой – «Союз»—«Апполон», гастроли американских биг-бэндов, поездки видных деятелей советской культуры в американские университеты (правда, не всегда возвращавшихся) и их прогрессивных к нам (правда, потом, увидев все своими глазами, многие переходили в реакционные)... Все это шло на фоне постоянных препирательств из-за наших диссидентов, но шло.
       И вот Брежнев поехал. И была трансляция. И было жгучее чувство стыда – хотя никакого советского патриотизма я не имел, но стыдно было. Нелепый, косноязычный, в какой-то дурацкой курточке или кривом цэковском костюме, не совсем трезвый представитель страны победившего социализма представлял собой позорное зрелище. Кульминацией было посещение Голливуда, где дурень подпрыгнул и бросился на шею двухметровому статисту, встречавшему его по поручению американской кинообщественности. Ужас...
       И много чего было потом во время встреч на нашем и их высшем уровне – больно уровень был разный. Никогда не забуду фотографию: Рейган и Горбачев сидят — кажется, в Женеве, вытянув ноги. И на подошвах ботинок ясно видны надписи: у старика Ронни на сшитых по заказу врезаны две буквы инициалов, как на Rolls-Royce – RR, а у Горбачева на финских, из распределителя – Topman. И подпись их остроумцев: Mister Reagan and mister Topman... Разное было и после Горбачева: пустые бутылки, оставшиеся в резиденции после отъезда из Америки, сон в Шенноне и дирижирование оркестром...
       Однако, несмотря на это, уровни неуклонно сближались. На Горби уже были приличные костюмы, и он не нес ерунды, не заговаривался и не принимал прислугу за дипкорпус, у Ельцина был безукоризненный пробор – про него писали, что это первый прилично причесанный русский, – и однажды он появился даже в смокинге...
       И вот теперешний.
       Одет прилично и к месту. В смокинге не замечен, но и не обязательно: смокинг, taxedo – это вообще специфически американское пристрастие, а европейские госдеятели в них появляются только в опере, и то не всегда. Галстуки просто безукоризненные. Походка смешноватая, зато с фигурой все нормально, маленький, но складный, а их рыхловат, хоть и дылда. И, что уж совсем для наших чудо, языками владеет. Ну что с немецким большой порядок, это ему даже в вину ставят – как же, шпион (между прочим, президент Буш тоже имел отношение к ЦРУ, и ничего)... Но вот обнаружилось, что и по-английски объясниться может – видимо, на уровне второго изучавшегося. И с Блэром перекидывался словом-другим, и теперь с Клинтоном о чем-то перемолвился, не дожидаясь перевода.
       Словом, нормальный человек. Взгляд осмысленный, что в нашем начальнике мы все еще воспринимаем как чудо. Трезв. Реакции адекватные и, начав говорить, не забывает закончить.
       Поневоле задумаешься: откуда нам такое счастье?
       И напрашивается объяснение простое, но до сих пор как-то не приходившее в голову: а ведь и действительно выборная власть – везде плоть от плоти выбравшего ее народа. Бровастый пузатый чудак (по бессмертному выражению Шукшина, «на букву «м»), еле передвигающий ноги, и плечистый ковбой в ловко сидящих пиджаках, до старости сохранивший умение сидеть в седле и уклоняться от пули, и говорливый новатор с импортными вкусами, и сексуально придавленный саксофонист с марихуановым студенческим прошлым, и поддатый увалень в смокинге...
       Пусть о других итогах саммита говорят политически озабоченные комментаторы и неугомонные аналитики. А я увидел и понял только одно: старая мудрость о народах, которые заслуживают своих правительств, в эпоху всеобщих демократических выборов может быть немного модифицирована: каждый народ избирает президента по своему образу и подобию. Сколько в Америке седых моложавых адвокатов, либеральных и политкорректных, побаловавшихся в молодости левизной, травкой и музыкой, а теперь живущих под каблуком энергичной феминистки-жены и общественного мнения? Легион. Сколько сейчас в России сорокапятилетних менеджеров с гэбэшным бэкграундом, языками и твердым взглядом, приличных и скучноватых, по-западному прагматичных и при этом непоколебимых патриотов, рыночников и державников одновременно, равно убежденных и в необходимости «диктатуры закона», и в том, что бандитов надо мочить? Очень много, целое поколение.
       И надо признать, что это неплохо – когда гражданин смотрится в своего президента, как в зеркало. Пустячок, а сближает.