Страна умственного труда

Как известно, у левши дело не в руках, а в мозгах — они у него зеркально устроены по отношению к мозгам праворучных.
       Было такое выражение в старомодном, 50—60-х, сленге: чувак с левой резьбой. То есть с придурью, с большими странностями.
       Национальный символ ручного мастерства прозывался Левша и славен тем, что, подковав английскую механическую блоху, испортил ее – прыгать перестала. Еще он узнал, что англичане ружейные стволы кирпичом не чистят и потому у них ружья хорошо стреляют. Но это знание передать родному ВПК не успел – помер.
       Таких жутких сюжетов без всякого Лескова в жизни российской было и есть полно. Вся история советских изобретательства и рационализации есть история борьбы людей с левой резьбой против здравого смысла. Автомобиль «Жигули» есть итальянская блоха, подкованная советскими технологиями. Первые отечественные ракеты – немецкая «Фау-1», сильно начищенная кирпичом. Стрелять было можно, но часто на старте взрывались.
       Как было сказано в старом анекдоте про японца, которому в СССР понравились только дети: «А все, что вы делаете руками, выходит гораздо хуже».
       Есть только одна социальная группа, которая в нашей стране во все времена умудрялась и умудряется работать профессионально. Эту группу – возможно, именно по причине ее антинародного мастерства – прежде называли прослойкой. Я ее и сам не люблю — себе подобных вообще трудно любить, с животными куда лучше.
       Все уже поняли, что речь опять идет об интеллигенции. Только на этот раз хочу сказать о несчастных доброе слово.
       Поразительно, но это действительно так – за что бы ни взялся наш простой человек с высшим образованием (или даже бездипломный умник), все у него рано или поздно получается. В те времена, когда мало-мальски приличный автослесарь, телемастер и специалист по ремонту квартир здесь встречались реже нобелевских лауреатов, лучшие из них были выходцами из инженеров и младших научных, разумно сменивших занятие неоплачиваемое на приличный хлеб. Еще тогда мой инженерный начальник говорил: «Я-то, если надо, на шестой слесарный разряд выучусь за полгода, а вот Вася завсектором не потянет». И это было справедливо, потому что за долгие годы совместной работы на опытном производстве сборщик Вася сравнялся с итээрами только в потреблении технического спирта.
       Новая история страны дала новые подтверждения жизнеспособности образованной части российского общества. Кто стал первыми «челноками», брокерами, банковскими компьютерщиками и олигархами? Не пролетариат, хотя опыт рынка был у всех одинаковый, а у культурных к беспомощности еще прибавлялся и гонор. Но они преодолели его, не стали стучать касками по асфальту. Во всяком случае, весьма большая их часть.
       Оглядываюсь и с изумлением и гордостью вижу, что едва ли не все знакомые освоились. Кое-кто помучился в первые годы новой жизни, но постепенно... Глядишь –нашли нишу, не тысячи, конечно, гребут, но вполне живы. А они и раньше тысячи не гребли, кстати.
       Понемногу обнаруживается, что в сфере неручного труда у нас все есть. Вот кино, говорят, умерло – ну не знаю... И Тарантин, по-моему, парочка уже есть родных, и фон Триеры, и браться Коэны внутреннего рынка. Они бы и на внешний вышли, но реалии нашей жизни – созданные, кстати, в основным трудом физическим, вернее, отсутствием такового – мешают: наш быт не понимает никто.
       Уж про литературу не говорю. Ладно Сорокин и Пригов – такие у нас всегда водились. Но ведь что потрясает: Агата Кристи появилась в нескольких вариантах! Стивен как бы Кинг! Этого ж в России никогда не было, а потребовались – и пожалуйста. Ученые следователи и филологи практически мгновенно освоили литературный извоз.
       И так куда ни ткни. Многому ученый советской жизнью — да что советской, всей отечественной историей — наш брат культурный «совок», образованщина, обнаружил умение делать абсолютно все если не на высшем мировом уровне, то на приличном. У нас компьютеры-то появились едва ли не вчера, а хакеры уже такие, что мир дрожит!
       С чувством законной гордости оглядываю я свершения социально близких мне людей. Кандидаты наук и бывшие режиссеры стали Морганами, по сравнению с ними сам Джон Пирпойнт – робкий, простодушный и честный человек. Заведующие лабораториями – политики мирового уровня. Появились люди, знающие иностранный язык. Это после советских-то школ и невыезда!
       И все строят и строят, жалуясь на кризис, воровство и нищету, все строят и строят. И кажется мне, если присмотреться, что и строители эти все, мастера евростандарта и новой московской архитектуры, из бывших мэнээсов. А не хуже турок...
       Поэтому у нас и революции всегда получались здорово. Вдохновение нужно, воображение, быстрая адаптация.
       А вот потом, когда приходит время ручного труда, вот тут наступает беда.
       Одна надежда — чем дальше, тем все больше людей с дипломами будут работать на сборке и уборке. Что делать – придется! Жить-то надо, а на всех наших образованных никакого бизнеса и культуры не хватит.
       И постепенно у нас начнут и гайки докручивать, и асфальт класть ровно.