Бразды запоздалые

Лидером не может стать никто, включая наших официальных «дофинов», которым предстоит управлять все теми же равнодушием, усталостью, безразличием и застоем

Демократические традиции не стали частью национальной российской истории. Поэтому у достойнейшего человека Владимира Буковского нет ни единого шанса на успешное выступление в ходе президентских выборов. Больше того, его внезапное выдвижение добавляет абсурда к и без того не производящей здорового впечатления предвыборной картинке: два с ярко выраженным серым отливом преемника, взвод еще более бесцветных мистеров Иксов, готовых их в любую минуту подменить, непременные Бим и Бом в виде Зюганова и Жириновского, делящие главный портфель внесистемной оппозиции и оживляющие пейзаж Касьянов и Геращенко. И вот теперь еще Буковский. Вероятно, это не конец: следует ждать и иных выдвижений, что станет фирменным знаком кампании-2008.

Появление на электоральной арене «хулигана», которого, как известно, «обменяли на Луиса Корвалана»,

указывает на печальное свойство современной российской политики, а еще точнее, в принципе социальной и моральной ситуации: в России дефицит национального лидерства.

И, соответственно, в стране нет национального лидера. (Действующий глава государства не в счет: он президент «стабильности», то есть равнодушия, усталости, разочарования и застоя, а это не есть национальное лидерство.) Так сложились обстоятельства, что им, этим самым лидером, не может стать бывший диссидент, потому что официальная российская история не включила в себя выдающихся достижений правозащитного движения, а слово «правозащитник» и вовсе стало ругательным. Лидерами могут стать бывшие государственные чиновники, у которых образовались стилистические разногласия с действующей властью. Не смогут стать ими и те, кто строил государство и институты рынка и демократии в 1990-е.

Строго говоря, лидером не может стать никто, включая наших официальных «дофинов», которым предстоит управлять все теми же равнодушием, усталостью, безразличием и застоем.

Владимир Буковский немного опоздал с возвращением в российскую политику. Герой 1960–1970-х, он мог обрести в ней себя в 1992 году, когда сам снял свою кандидатуру на выборах мэра Москвы. Широкими трудящимися массами он забыт. Новые поколения в принципе не знают, кто он такой, — этому не учат в школах и институтах времен Владимира Путина. Другое дело, что некоторые исторические ситуации 40-летней выдержки имеют свойство повторяться. Учитывая такое свойство российской истории, как движение по спирали, а иной раз по порочному кругу, стоит вспомнить, на фоне каких декораций появился Буковский и в чем урок его персональной истории и истории либерального движения.

Ходорковский — не Синявский и Даниэль, с дела которых идет полуофициальный отсчет диссидентского движения в СССР. Но неудовольствие избирательным правосудием в принципе объединило и интегрированных в путинскую систему внутренних фрондеров, и неформалов. Так было и в 1965 году, когда личные фрондеры идейно, но не по стилю поведения, совпали во взглядах на советскую действительность с диссидентами внесистемными и потому преследуемыми. (Для понимания ситуации можно назвать такие, на первый взгляд, разные фигуры того времени, как Эренбург и Буковский.) Собственно, «судьбоносная» демонстрация 5 декабря 1965 года с требованиями «гласности суда» над Синявским и Даниэлем и соблюдения советской Конституции сформировала эти взгляды и отношение к власти. Они, по сути, мало чем отличались от взглядов и отношения части системной интеллигенции, просто в силу своего положения и способа существования не готовой выходить на улицы и площади. Это живо напоминает сегодняшнюю ситуацию, когда не менее жесткие антипутинские разговоры, чем среди площадных «несогласных», ведутся в курилках госучреждений, в среде офисного планктона и коммерческой адаптированной интеллигенции, в дорогих пафосных ресторанах, цензурируемых редакциях и на задних кожаных сиденьях сильно затонированных темно-синих автомобилей. Критика эта не открытая, не уличная, но зато гораздо более квалифицированная и со знанием дела изнутри. Правда, вопрос, станет ли она когда-нибудь фактором публичной политики, остается открытым.

…Кстати, на третьем плакате легендарного митинга 5 декабря 1965 года было написано «Свободу В. К. Буковскому!». Он тогда был «смогистом», членом «самого молодого общества гениев», вел подрывную работу, а потому, как писалось в записке секретаря ЦК ВЛКСМ Павлова, «по просьбе родственников» помещен в психиатрическую лечебницу. После всех этих событий, в 1966 году, Уголовный кодекс РСФСР был дополнен тремя статьями: распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй; надругательство над государственным гербом и флагом; организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок.

Не правда ли, все это сильно напоминает нынешнее ужесточение «антиэкстремистского» законодательства? Не правда ли, это интересный урок советской истории и личной истории Владимира Буковского?

Свое «президентское» заявление от 27.05.2007 года Владимир Константинович Буковский заканчивает великим, без преувеличения, слоганом «За вашу и нашу свободу!». Умному достаточно. Массовому избирателю — непонятно и наплевать. К сожалению, все это факты советской, а не российской национальной истории. Как и личная история Луиса Альберто Корвалана Кастильо, человека и советской почтовой марки.