Налет валькирий

Андрей Колесников о том, что фашизм и его символика незаметно для российского общества стали частью политического пейзажа

Солиста Мариинки, заслуженного артиста России Евгения Никитина на минувшей неделе лишили партии Голландца в опере Вагнера «Летучий голландец» — постановка была представлена на вагнеровском фестивале в баварском Байрейте. Причина — татуировки на теле бас-баритона, напоминающие нацистскую символику. Скандал резонировал и резонирует по сию пору. Не у нас, конечно, а там, где иностранные агенты получают свой корм.

Если вглядеться как минимум в одну из фотографий голого торса этого могучего 38-летнего мужчины, то действительно можно увидеть не слишком завуалированную свастику и рунический знак жизни, который носили эсэсовцы, в частности из группы «Лебенсборн», той самой, представители которой занимались крайне ответственной и нелегкой работой — оплодотворяли женское население, чтобы оно рожало истинных арийцев.

Проблема г-на Никитина состояла в противоречивом контрпиаре. В заявлении, которое размещалось через Мариинку, сказано, что никаких свастик и рун нет и в помине. А в релизе, распространенном на фестивале, туманно объяснено, что эти тату, мол, ошибки молодости. С кем не бывает, особенно если увлекаешься, как Евгений Никитин, субкультурой тяжелого металла, но при этом поешь разнообразные вагнеровские партии (причем на мировом уровне), где всякой нордической сказочной нечисти больше, чем в войсках СС. Руководству фестиваля оставалось только сказать Никитину словами Хундинга из «Валькирии»: «Не любила Норна тебя».

В подтексте этой истории – деликатная биография самого Байрейтского фестиваля, основанного, как и местный оперный театр, самим Вагнером и чрезвычайно почитавшегося нацистской верхушкой в целом и Гитлером в частности (он был поклонником великого композитора).

Разумеется, руководители фестиваля, правнучки Рихарда Вагнера Катарина и Эва Вагнер, меньше всего были заинтересованы даже в намеке на нечто нацистско-руническое. Им только не хватало напоминаний об антисемитизме прадедушки и вагнерианстве фюрера вместе со «старыми партийными товарищами».

Чтобы вернуться на фестиваль Никитину теперь нужно всего ничего: предъявить торс, очищенный от рунических письмен. Зато в неочищенном виде он может продолжать гастроли в других местах: в графике певца Баварская государственная опера с «Лоэнгрином» и Метрополитен-опера с «Парсифалем».

Вот в чем был прав Евгений Никитин, так это в той части своего заявления, где он говорит о том, что не учел «контекста истории фестиваля». Байрейтское руководство вынуждено быть максимально политкорректным, а Никитин не вписывается в образ представителя «народа, победившего фашизм» (страдальческое нелепое клише, призванное изображать удивление чрезмерным распространением крайних форм русского национализма).

Проблема же гораздо шире: она состоит в нечувствительности к фашизму, его корням и символике. Мы не заметили, как он вошел в наш дискурс, ушел в быт, в татуировки, стал частью политического пейзажа. Не обращаем внимания на то, что руководство страны — безусловно, по незнанию — использует в концовках своих речей фашистский слоган «Слава России!» (партийное приветствие еще Русской фашистской партии, существовавшей в Харбине и в Маньчжурии в 1930-е годы).

Пугаемся «этнических преступных группировок», но в упор не видим, что насильственная преступность становится идеологической — расовой, националистической, ксенофобской. А в борьбе за демократию и против «кровавого режима» готовы допускать, чтобы рядом с либералами шли колонны националистов.

Ну, подумаешь, Никитин свастику на груди носил — так он же потом сверху другую татуировку наколол, получились этакие культурные слои, палимпсест живой. А поет как! Мало ли, какие высказывания допускали лидеры националистов и что они делали (а не просто говорили): отныне они борцы за новую демократическую Россию и узники совести. Сидят уже два десятилетия в Думе националисты — и ничего. Допускает «оборонный» вице-премьер «патриотические» высказывания на грани фола — нормальный парень, ищет поддержки у своего будущего электората. Строится политика Путина на поиске внешних и внутренних врагов — так и надо. Удивительным образом лекарство от фашизации — политкорректность, которая в этом случае просто свод правил приличного общества. Ковырять в носу за столом нельзя, и со свастикой на груди ходить нельзя.

Нельзя есть руками, так и апеллировать к темным чувствам толпы ради победы на выборах тоже недопустимо. Иначе одичание. Иначе легко в этой толпе разбудить желание действовать, а не только рассуждать о врагах.

Вагнер сам по себе, в историко-культурной ретроспективе и перспективе, для ценителей и дилетантов — великий композитор. Но даже легкая спекуляция на «руническо-нордических» мотивах тут же порождает его использование в немирных целях.

Можно поверить Евгению Никитину, что он никогда не состоял ни в каких нацистских организациях — еще не хватало! Но в том-то и дело, что это не важно, если «знак ГТО на груди у него». Знак — это семантика. Белая ленточка есть белая ленточка, красный бант есть красный бант, а свастика есть свастика.