Война по расписанию

Цели определены, задачи ясны. Двадцатого, значится, марта, ровно в четыре утра истечет срок американского ультиматума и начнется бомбардировка Ирака. Все просвещенное человечество прильнет к экранам телевизоров, мониторам компьютеров и примется переживать за Буша и Саддама. Журналисты тоже прильнут, кто к своим мышам и клавам, кто к микрофонам и телекамерам, и встанут на трехнедельную непрерывную вахту. Примутся считать типы и количество бомб, ракет, оценивать степень поражения объектов и граждан. Ограниченная война, короче, шоу, превосходящее любое другое.

Вырваться из этого процесса невозможно – точно так же, как невозможно было остановить движение американской армии и оборонной промышленности, начатое полтора с лишним года назад. Именно поэтому военное командование США может совершенно не таить свои планы от публики. Наоборот, самое широкое освещение «демократизации» Ирака является оружием не менее важным, чем вакуумные бомбы. Другое дело, что некоторые технические детали – такие как применение химического оружия, обедненного урана и т. п. – не должны обсуждаться чересчур уж активно, главное, что должны знать граждане, что их применение вынужденно, но вполне гуманно. А сама по себе рекламная эпопея «Шок и трепет», поэма неотвратимой силы, должна прозвучать и уже звучит максимально широко.

Именно эта откровенность права силы и является абсолютной ценностью как нынешней войны с Ираком, так и войн с Афганистаном, Югославией, тем же Ираком, только двенадцать лет назад… Потому что только это право дает возможность превращать абсолютную ложь в реально существующую истину. Точно так же учение Маркса долгое время было на самом деле верно – поскольку было весьма и весьма сильно. Потом ситуация изменилась, и оно сделалось несколько ошибочно, что уже совершенно неважно. Поскольку его теперь, можно считать, и нет.

Нынешнее американо-иракское шоу – есть; оно затмевает все остальное происходящее, поскольку превращает слова в господствующую реальность в режиме онлайн. Буквально на наших глазах. Оторваться невозможно, не из склонности к сценам жестокости и насилия, а просто потому, что эта господствующая реальность выжигает все остальные конкурирующие намеки на существование. Чтобы сопротивляться этой гипнотической силе, надо иметь хоть какую-то твердую мысль, которую можно ей противопоставить. А этого сейчас практически никто в мире не может себе позволить. Христианские религии окончательно размылись и самораспустились, ислам чуть менее аморфен, но дееспособен разве в крайне радикальных формах, о марксизме нечего даже вспоминать. Вот разве что китайцы… Единственное, пожалуй, обстоятельство на белом свете, которое уже несколько тысяч лет сохраняет уверенность в собственном принципиальном существовании.

Кстати сказать, эта китайская сосредоточенность жива лишь потому, что соблюдается постоянно и неукоснительно. Даже в последнем разговоре с Бушем о войне с Ираком Ху Цзиньтоа старался говорить о Северной Корее и Тайване, пытаясь продемонстрировать и Бушу и себе, что гипноз грядущих бомбардировок Багдада не может повлиять на китайцев: у них свои заботы, своя жизнь, свой мир. Все остальное мироздание – только варварская окраина.

Тоже способ. Хотя не менее комфортный приют можно найти во времени, и поглядев на американскую реальность с высоты «Урука огражденного», повторить вслед за Ильей Муромцем: «Жила у моего батюшки корова… Жрала-жрала, да лопнула».