Свой дом

Здесь срывается с губ сигаретный дым и уносится в дальний конец озерца. Золотистые берёзовые листочки сыплются, кувыркаясь, на чёрную ребристую воду. Солнце то выскочит из ветхого кружева облаков, то шмыгнёт обратно, и всё вокруг словно светится. Я дома. Осень – это мой дом.
       По осени меня всегда начинало крутить, и я сбегал. Первый раз я умотал из дому в 4-м классе, а потом, с завидной регулярностью, едва зажелтеют, закраснеются леса и воздух сделается прозрачным, как слезинка не плачущего уже, а хохочущего ребёнка, меня уносило прочь. От родителей, от школы, от института, от женщин, от пьянок… Куда-нибудь подальше отсюда.
       Со временем я сумел как-то обустроить эти осенние метания, называя их раз от разу то поездкой на этюды, то на охоту, то ещё за каким-нибудь хреном. Более того, я обзавёлся домами в тех местах, куда моя собственная дурь и случай забрасывали меня чаще обычного – если не ошибаюсь, у меня четыре дома. Один около Селигера, другой недалеко от Плещеева, третий как раз посерёдке меж Буем и Кадыем, которые, как известно, чёрт два года искал. Ещё один на Кен-озере в 70 км от космодрома, но местные лесохимики убеждены, что ветер дует совершенно в другую сторону и их никогда не накроет. Да, кстати, ещё на Соловках комната с кухней, в общежитии, правда, там живёт мой приятель, сбежавший из Намангана от вещей более реальных, чем моя осенняя лихорадка.
       Честно говоря, и все остальные дома то ли есть еще, то ли уже сгнили за ненадобностью, то ли заняты какими-то другими персонажами, более устойчивыми к фактору сезонных миграций. Мне, впрочем, плевать. Мой дом – осень. И как только давление социума превысит тот уровень, который согласен терпеть дурацкий мой организм, я опять потащусь куда-нибудь, где гораздо лучше.
       Несмотря на усилия друзей и родственников, я так и не приучился осуждать свои осенние путешествия, а времени и денег мне никогда не было жаль – когда Господь создавал время и деньги, он создал их достаточно.
       Может быть, поэтому мне приятно знать, что Владимир Путин решил наконец убраться из Москвы в Ленинградскую область. Пусть не надолго и не навсегда, а так же, как я, – посидеть чуть-чуть в тиши. Константиновский дворец, думаю, для этой цели подходит. И чёрт с ним, что реставрация сожрёт миллионы – и так бы разворовали, и плевать, что он окажется вдалеке от Думы и правительства – тоже можно понять, достали своей суетой и грызнёй бесконечной. И потом, Кремль, Москва, Горки, Барвиха – настолько ельцинские, что наверняка ему хочется почувствовать себя свободным от всего этого, да и к дому поближе, к корням. Заодно и семью в Питере сможет пристроить. Я бы сам туда хотел – люблю Питер.
       Но между нами есть одна небольшая разница: у него, кроме семьи, еще и огромная страна. И вот это обстоятельство, несмотря на всю мою безграничную лояльность к дуракам и разгильдяям (сам такой), не дает мне возможности его понять. Как говорится, взялся за гуж – не говори, что соломкой не запасся.
       Ведь дел невпроворот, а главное – ему надо своих людишек везде понасажать и снабдить их реальной властью. Телевизор из рук выскальзывает, в Таджикистане скоро бойня начнётся, на Балканах опять кризис, в регионах беспредел, местные силовики – от фээсбэшников до военных – расползаются по группировкам, рубли скапливаются в бессмысленную, неприложимую и угрожающую массу, а он дачу собрался строить, чушь какая-то, инфантилизм.
       Не говоря уже о разнообразных аллюзиях. Которые этот жест у интеллигентной публики может вызвать. Не помню, где точно Константиновский дворец находится, но если в Ропше, которая как раз под Петергофом располагается, то печальная у этого дворца история, даже зловещая. Начиная с Ромодановского и кончая Петром III и самим Павлом, который его перестроил и сыну презентовал.
       А Владимир Владимирович и так давно напрашивается на всевозможные аналогии с самыми несчастливыми российскими правителями. Может, поостеречься? Бывают, как утверждал один умный поэт, странные сближенья.
       Впрочем, мне, повторюсь, плевать. Сам-то я уже дома. И никакое крушение дома Путина или восстановление дома Романовых меня оттуда не вышибет.
       Про дедушку экономиста Гайдара и про писателя Паустовского рассказывают такую байку: дескать, в суровые сталинские времена ездили они друг к другу в гости, только расскажут им сведущие люди, что Гайдар в очередные списки на посадку внесён, как они — шасть, к Паустовскому на Оку убираются, а если слух пройдёт, что певца русской природы во враги народа записать готовятся, так они к Гайдару на дачу едут. И ведь сплоховала машина-то государственная, не смогла к этим заячьим петлям приноровиться. Так что мой дом – моя крепость, а дома друзей – крепость ещё лучшая.
       Чего и Путину желаю. Не резиденции строить, а искренними соратниками разжиться. Милое дело, ей-ей, а свой дом потом сам образуется.