Где правда, брат?

Я – паства. Хреновенькая, конечно, но уж какая есть. Так уж случилось, что я паства РПЦ(б), в смысле той, которая тут. А сегодня в Нью-Йорке начался Архиерейский собор РПЦ(м), которая, соответственно, там. Уже почти восемьдесят лет. И вот РПЦ(б) послала РПЦ(м) братское послание – помиримся, мол, братья, перестанем обзывать друг друга сергианами и карловчанами, благо объективные исторические причины разделения церквей сами собой (ну и Господним соизволением, разумеется) устранились и ничто, казалось бы, не мешает нам воссоединиться. Но РПЦ(м) помириться, наверное, и хотела бы, а не может, ибо на ее стороне историческая правда. Пусть, мол, сперва прислужники советской безбожной власти покаются в отступничестве своем и признают, что они не есть истинная церковь, а истинная как раз мы. Вот потом уже пусть себя нашими братьями называют. Так говорит РПЦ(м) и массу правильных аргументов в свою пользу приводит.

Спору нет, доводы убедительные, справедливые и даже подогревающие праведное негодование в душе любого поборника справедливости. И что же мне, спрашивается, теперь думать и делать? С одной стороны – я, как и всякий русско-советский интеллигент, конечно, за справедливость, окончательную и бескомпромиссную. А справедливость, видимо, на стороне уехавших, но не согнувшихся, на стороне РПЦ(м), стало быть. Но с другой стороны, повторюсь, я – паства. Тутошняя. Живу я здесь, совокупностью обстоятельств, привязанностей и лености. И каково же мне будет считать ту Церковь, с которой я уже как-то сжился, при помощи не только себя, но и всех моих предков, безблагодатной, непреемственной и вообще – неправильной? Парадокс, дилемма, черт бы ее, а мой простой рассудок парадоксов с дилеммами терпеть не может и норовит их немедленно преодолеть.

Ведь если говорить честно, то душой я навсегда останусь на стороне нестяжателей, старообрядцев, РПЦ(м), вообще всех и всяческих оппортунистов, оппозиционеров и проч. Но это юношеское пристрастие к гонимым и обиженным, к сожалению, не продуктивно. И, уж во всяком случае, не может и не должно распространяться на церковь. Русская Церковь (а значит – и православная Правда), какой бы она ни была, неотделима от российского государства, российской власти и этой трудноспасаемой земли. Они есть единый организм, и когда русский священник одну только мысль об отъезде «на чужу сторону» называл грехом, когда налагал епитимью за пребывание в полоне у татар или ляхов – он был прав правдой именно этого, единого организма. И во веки веков князь Курбский будет изменником, хотя Иван IV сделал несопоставимо больше вредного и глупого зла для своей земли. И командарм Павлов, и генерал Калугин, и многие другие, кто своим искренним и принципиальным инакомыслием пытался преодолеть беспринципную правоту страны.

Впрочем, позиция РПЦ(м) вполне справедлива и с цинической точки зрения. Ведь большая часть ее паствы хранит в своей душе либо презрение, либо обиду, либо снисходительное прагматичное неприятие всей суммы пороков, которыми так богата российская держава. И разубеждать ее в этом было бы крайне неблагодарным занятием. Живи, например, я сам где-нибудь не здесь – ни за что б сюда не вернулся. Уж очень тут неуютно, беспокойно и несправедливо устроена жизнь. И оправдать те или иные телодвижения хоть предыдущего, хоть нынешнего государства не удается при всем желании. Но кто велит мне отождествлять себя именно с государственной машиной? С прокуратурой, патриархией, партийным аппаратом, Церетели-Михалковыми и прочими инстанциями? Вот ведь забавный случай – стоит мне, хоть на время, прекратить работать в отделе политики ежедневной газеты, как я сразу забываю об актуальности всевозможных государственных мероприятий и происшествий. А переместившись на сотню только километров от Москвы – и вовсе перестаю понимать смысл официально происходящего. Но остаются люди и земля, с которыми я сросся и которые составляют часть моего собственного организма. Так же, как и я сам – часть этой земли и этих людей. Поэтому, когда между тучек бегает полоумное октябрьское солнце, продавец Гурам в ночном магазине улыбается мне и показывает – какая водка поддельная, какая нет, а патриарх Алексий велит держать церкви весь день открытыми, тогда я радуюсь. А когда идет холодный мерзкий дождь, олигархи угнетают народ, а патриархия отбирает помещения у РГГУ – не радуюсь. Но возражать? Не проще ли возражать против того, что Москва расположена не у берегов Черного моря или, лучше, Атлантического океана?