Такая богатая жизнь

Стольный град Кабул взят доблестными моджахедами. Вернее сказать, менее доблестные талибы просто ушли из города. Так же, как они ушли и из Мазари-Шарифа. Это понятно. Не ясно другое – куда и зачем они ушли?

Есть два очень умных, очень аналитических и весьма геополитических предположения. Одно заключается в том, что талибы уже сговорились с американцами и отправились в горы пережидать – пока Штаты заставят мировое сообщество и Северный альянс (а заодно и Путина) включить в коалиционное правительство Захир Шаха и умеренных сподвижников муллы Омара (если помните, у волькиного либерального джина Хоттабыча был как раз такой непримиримый братец – Омар. Кончил он, разумеется, плохо).

Второе мало отличается от первого идеологически, но в деталях все-таки претендует на относительную оригинальность. Дескать, талибы уже махнули рукой на Афганистан, а на самом деле уходят тайными тропами в Пакистан, где хотят устроить переворот и превратить эту мусульманскую провинцию Индии (оснащенную ядерным оружием) в оплот исламистского радикализма. Что будто бы вполне вписывается в большой стратегический план Запада (и Штатов особенно), который основан на стремлении создать в Азии долговременный плацдарм для регулярного приложения сил. Желательно рядом с Индией, из которой единственной можно воспитать достойного антагониста будущему великому Китаю (возможное величие России временно можно не учитывать).

Вокруг этих предположений можно наврать массу всего разумно-аналитического, но это сделают и без меня. Мне показалось любопытным другое – стремительность срывания паранджей в освобожденных от талибов городах.

Индийско-пакистанский плацдарм можно отбить, Захир Шаха ничего не стоит отправить к праотцам, талибов можно преобразовать в дервишей-Насреддинов (в ходжей, увы, не получится, для этого надо быть хоть отдаленными родственниками пророка, а талибы более всего схожи с нашими российскими разночинцами – полуобразованные, безродные, но весьма экзальтированные люмпены), можно еще что-нибудь изобресть радикального, но заставить афганских женщин вновь проникнуться необходимостью носить паранджу и не ходить в парикмахерские не удастся никогда.

И в этом, как утверждает индийская «Алмазная сутра» (она же китайская «хуаянь-цзинь», она же основа японского дзен-буддизма), есть предел действий. Уж коли добралось до афганских женщин осознание великой, всеобщей декларации прав, то поворотить это вспять не сумеют даже гаубицы, которые так успешно изменили рельеф в Бамиане.

Это – позитивный результат внедрения демократической идеи в массы. Я – за? Наверное, да, фрагментарно. Я – за, хотя бы потому, что с этим трудно спорить. И этому трудно противостоять. Это такая объективная данность, за которой уже никто не стоит – просто потому, что не устоять.

Но почему мне с таким трудом приходится добывать это понимание из будто бы объективной данности телевизора и новостных агентств? Почему никто из них не хочет разъяснить мне эти соображения, а лишь стремится завалить меня некоей «информацией», без позиции, морали и этики?

Честно сказать, никогда не мог понять, что такое эта вот чистая, ректифицированная информация, которой обмениваются «корреспондирующие субъекты». А, например, ведущий ТВ-6 Кара-Мурза это понимает. Никогда не надо говорить от первого лица, говорит Кара-Мурза, нельзя высказывать собственное мнение и нельзя давать потребителю ничего, кроме голой, объективной информации. Кроме фактов как они есть. Я б не знал ничего об этом ведущем, если б не мои дети – они смотрят «за стекло» в ТВ-6 и в качестве рекламы в экране спорадически мелькают высказывания этого персонажа. Дети его не видят. А я – увы – слышу и, соответственно, знаю.

Вот, скажем, я знаю, что мои дети не любят советский, голландский, российский, маасдамский, бри, камамбер, швейцарский, егехнадзорский и прочие благородные сыры. Они едят пластмассу, сделанную в Германии, которая называется «Эдамер», и не хотят изменять свой, очевидно, неправильный вкус. Это факт. Меня это огорчает. А их нет.

Я эту пластмассу терпеть не могу, моя б воля – запретил бы ее и вовсе в нашем доме. Но я все-таки осознаю, как образовались их пристрастия. Если б они не жрали в конце 80-х с трудом добытые по блату «тутелли» (кажется) и прочие полусинтетические заменители молока – наверное, и эту «типа-райскую» дрянь, в состав которой входит некий ненавистный мне «эмульгатор №384», не считали б съедобной (а ведь кормил их этими заменителями непосредственно я сам). Так что здесь объективная информация, скажите мне? И кто прав? Или как объективный отец я не имею права на субъективную правоту?

С точки зрения живой природы, некормленых протеинами коров и куриц, нищей, но экологически чистой советской пищевой промышленности – прав я. С точки зрения химически объективной новой реальности – они.

Ах, подумайте, какую бессмысленную чушь я несу! При чем здесь талибы, информация и сыр? При чем здесь кока-кола, спрайт, барби, тамагочи, шоу «За стеклом» и прочая принадлежность прекрасного нового мира? Кажется, я не сумею это сформулировать.

Я могу сказать только несколько запретительных максим: пусть мои дети не пьют синтетическую кока-колу (пусть пьют натуральный квас, которого нет, потому что его разучились делать), пусть они не играют в компьютерные игры и не смотрят телевизор в таком количестве (пусть читают книжки, которые они читают очень мало, потому что интенсивность внешнего пространства уже не описывается при помощи книг, а требует именно что телевизора и компьютера), пусть они не едят наркотиков и экстатических таблеток (а пьют вино и водку, которые – как нам с Ноем и Хамом кажется – более естественны для индоевропейцев), пусть они знают, что православие нам родственно (несмотря на конкретные мерзкие физиономии иерархов), а ислам и протестантство враждебны (безотносительно величия логических достижений суфиев, Гегеля и Лукасевича)…

К сожалению, это все бред. Нет, никто не мешает мне этого желать. Но добиться этого при помощи любых доступных мне в семейном общежитии средств – значит сделаться окончательным параноиком. А я, кажется, и так…

Но я точно знаю, что хочу добиться от своих детей одного – пусть они всегда понимают: за кого надо радоваться, когда отступают или наступают талибы. Пусть они никогда не сомневаются в правоте своих друзей – будь они буддистами или депутатами. Пусть они едят любую пищу, но никогда не сомневаются в ее пользе. И самое главное – пусть они не играют в войну и геополитику. Если убивать – то здесь, сейчас и навсегда. Если дружить – то несмотря ни на что. Остальное можно отложить на потом – когда весь мир согласится с актуальностью этого «потома».