Каждый пятый

Лев Толстой, как известно, очень любил детей. И даже написал для них полезную книжечку с поучительными историями, феноменально противными и фальшивыми. Не смог соврать граф лишь в одном – истории вышли на редкость плебейскими.

Изобретенная графом манера оказалась очень живучей, удачно совпала с чаяниями советских педагогов и в отдельных учебниках русского языка и литературы дожила аж до наших дней. Тем не менее убийствам, воровству, предательству и другим особенным подлостям Толстой и его последователи не учили, и те, кого не корежило от назойливой толстовско-советской фальши, ничего радикально плохого, кроме хорошего, из этих текстов не почерпнули. Те же, кого корежило, почерпнули еще лучшее – иммунитет от гипнотического действия тотального лицемерия.

Феликс Дзержинский, как известно, был садист, любил кокаин с морфием (или без?) и вообще имел ужасающую репутацию. Любил ли он при этом детей – неизвестно. Однако все это не помешало ему по велению партии справиться с проблемой беспризорников. Да, разумеется, железный Феликс и советская власть решали карательными методами эту проблему – как и многие другие. Но машине подавления помогала другая – пропагандистская, использовавшая труд не самых бесталанных людей. Так или иначе, а большинство из тех, кто вырос в детских домах 30–60-х годов, стали порядочными людьми. Кто – благодаря, кто — вопреки.

Не люблю ни мужиковатого графа, ни пламенного чекиста. Но и тот, и другой способствовали созданию системы воспитания детей. Плохой, хорошей – не важно. Главное, что действенной.

Владимир Путин, как известно, и чекистом был, и в букварь уже попал, и даже символом новейшего комсомола сделался. А теперь решил целенаправленно о детях позаботиться. Объявил вчера об изменениях в федеральной программе «Дети России»: из десяти подпрограмм шесть сокращаются, а оставшиеся будут числиться под президентским патронажем и финансироваться в полном объеме.

Чтоб вы знали: федеральная (а хоть и президентская) программа – это эвфемизм для очередной статьи расходов бюджета. При этом деньги попадают на счет профильного министерства или ведомства, а оно уже их распределяет по усмотрению. Самое приятное, что это как бы дополнительные деньги. То есть, например, дети-сироты получат обязательное обеспечение по линии собеса вне всякой зависимости от существования федеральной программы «Дети-сироты». А вот уже «программные деньги» работают только на обязательства, сочиненные и утвержденные координатором программы. Оттого, говорят знающие люди, дело это крайне полезное для курирующих инстанций – деньги вроде небольшие, но верные.

Так что ничего плохого президент вроде как не сделал – вместо десяти казнокрадов по детской части теперь только четыре останутся, да и за теми будет главное контрольное управление наблюдать. Это даже замечательно – в условиях победившего, скажем, социализма или капитализма с человеческим лицом. Вот только у нас, увы, совсем другие условия.

По разным оценкам, сейчас в России насчитывается около 4 миллионов беспризорников. Это почти в полтора раза больше, чем после гражданской войны! Это больше, чем после Отечественной войны! А если считать еще и так называемых «скрытых беспризорников», то есть тех, кто формально живет дома, а на самом деле пользуется домом только как ночлежкой, то их число возрастает до 7–8 миллионов! Каждый пятый из всех российских детей… А если еще учесть, что количество беспризорников (или как их официально называют – безнадзорных детей) возрастает из года в год почти в геометрической прогрессии…

Эй! Ку-ку! Господа ответственные товарищи! У вас волосы дыбом от ужаса не встают? Ведь даже у большевиков вставали. О каких федерально-президентских программах, кроме чрезвычайного положения, тут можно говорить? Это не тенденция, не кризис, это обыкновенная, настоящая национальная катастрофа.

Хорошо. С катастрофами тоже можно справляться. Но не такими же, черт возьми, гомеопатическими методами.

Да, есть кадетские корпуса, есть уцелевшие суворовцы, но это капля в море. А как понять запрет благотворительным организациям, принятый летом этого года, устраивать общежития для бездомных детей? Неужели как адекватную заботу?

Считается, что дети очень мобильны, пластичны и легко адаптируются к любым внешним воздействиям. Это чудовищное заблуждение. Дети – самая консервативная часть человечества. Их можно скручивать в тройной тулуп, обматывать красными или зелеными галстуками, можно вмонтировать в них джойстики, таблицы Брадиса, Барби, самокат на подшипниках, можно даже рассказывать им перед сном, как Павлик Морозов за Исаака Авраамова отомстил. Они стерпят все. Но есть вещи, которые с детьми делать нельзя. Или они просто перестанут быть детьми, а сделаются социальными животными с избирательным правом, с навыками речи, письма и владения орудиями производства.

Дети должны жить в семье, а не в стае. Дети должны знать – что морально, что нет (а не что выгодно – невыгодно). Дети должны осознавать – что нравственно, что нет (а не где можно воровать – где нельзя). Детям надо рассказывать сказки, а не учить их отстреливать слабое звено, чтобы сделаться последним героем. Дети должны знать, что есть кодекс чести, а о корпоративных кодексах знать не должны. И если государство не в состоянии (и не должно) обеспечить каждого ребенка семьей, если оно не может дать возможность каждому мужику законными способами обеспечить свою семью, то оно обязано хотя бы признать это. И решать проблему в чрезвычайном порядке, а не при помощи каких-то абсурдно-издевательских федеральных программ.