Изменники

Мелкое хулиганство и государственная измена – так квалифицировал шведский суд действия четырех шведских пацанов, которые погожим сентябрьским утречком запустили королю Карлу Густаву (шведскому, разумеется, же) клубничный торт в физиономию. И оштрафовал ребятишек почти на четыре сотни долларов каждого.

По уму бы их, конечно, еще и выпороть показательно перед ратушей, но применение этого нехитрого воспитательного средства, надо полагать, оставлено на усмотрение родителей. Так же как общественное презрение и порицание – на усмотрение непосредственно самого общества.

Ну что, казалось бы, такого? У деток вторичный протестный период, ведь не кирпичом или динамитом, даже не просроченным «Киевским» тортом, а нежной клубнично-кремовой массой, не чересчур ли – в измене обвинять?

В самый раз. Порядок должен быть. Если есть государство и у него есть незыблемые принципы – хоть монархия, хоть демократия – оно должно держаться за них вмертвую. И знать, что оскорбление государя, пусть даже лишенного реальной власти, есть оскорбление всей страны и всего народа. И никогда не допускать возможности иных мыслей. Потому что система живет лишь до тех пор, пока не выходит за пределы своей аксиоматики и не начинает тестировать ее внешней логикой. И уже эту государственную измену нельзя будет назвать ни мелким хулиганством, ни головотяпством со взломом, ни каким другим ироническим имечком. Это будет тотальная измена государственной машины территории, ее породившей. Как не раз и не два происходило у нас, в России.

В свое время – в начале-середине 80-х – персонажи типа Горбачева были более всего озабочены тем, что система стала хреново работать и с ней надо что-то делать. Так что основной их идеей был кризис идеологии и вынужденное стремление к дополнениям, улучшениям и исправлениям. Некоторым даже казалось, что они нашли удачные способы частичной модернизации. Разумеется, разъединить в своем сознании страну и идеологию они не могли, потому как не умели. Сознание не позволяло. Оттого «изменником» Горбачев сделался в народном восприятии не сразу, а чуть погодя.

Ельцинские «коллеги и родственники» (второй-третий эшелон славной нашей партии) в качестве основного побудительного мотива имели желание выхватить из-под обломков максимально адекватный кусок. Впрочем, идея личной власти была не их личным пороком, а являла собой кастрированное отражение идеи власти государственной. То, что за этим фантомом они не могли видеть свою страну, а потому тщетно украшали его всякими химерами типа «рынок-реформы-демократия», не есть их сознательная вина. Нечаянная отрыжка предыдущей модели.

А вот уже Путин и путинский набор получили почти что на блюдечке осознание того, что есть такая вещь, как Россия. Она же родина, отчизна, держава и т. п. И при определенных условиях ее может запросто не стать. В этом нет их заслуги – это объективность иного возраста, иного воспитания. Наконец, само российское идеологическое пространство настолько скукожилось и облезло, что, кроме такой простой вещи, в нем ничего и не осталось. Но для оживления государственной системы и государственной же идеи, как выясняется, вполне достаточно и такой малости.

В последние дни песнь об увольнении от власти Волошина и прочих представителей «семейства ельцинских» стала звучать особенно громко. Для справедливости заметим, что она уже почти два года то тихо мурлыкалась под нос, то неожиданно выкрикивалась в соответствии с лунными, сезонными и бюджетными циклами, но сейчас, кажется, дело идет к последнему куплету. Даже Борис Абрамыч в своем далеке взволновался вдруг не на шутку и, поминая Бога, великого демократ-реформатора Ельцина и, страшно сказать, ажно «раскрепощенье человека», обратился с очередным призывом к высокопоставленным массам.

Только вот все это совершено зря. Либо предыдущее поколение проникнется тем знанием, которое само далось путинцам, либо оно будет отстранено от государственного механизма. А механизм есть и уже работает. И даже неоднородность «питерцев», даже неизбежное присутствие в их рядах персонажей, испорченных рыночным раскрепощеньем, не позволит им уклониться от выполнения единственно возможной задачи, которую ставят перед ними государство и территория, осознавшие, что они являются страной: восстановить функционирование механизма, по возможности оберегая его от перегрузки любыми идеологиями – хоть коммунистическими, хоть демократическими. А уж если они, путинцы-питерцы, будут пытаться воспроизводить телодвижения горбачевско-ельцинских эпох, то вот это и будет простой и прямой государственной изменой. Которая должна караться не отстранением от власти, а гораздо серьезнее.