Противозаконные страдания

Муниципальный суд Хельсинки приговорил местного рыбака к штрафу в $50 за то, что он продавал живых, «еще шевелящихся» налимов. Формулировка сделала бы честь и самому Салтыкову-Щедрину, выдающемуся знатоку великого и могучего бюрократического языка: «противозаконные напрасные страдания». Рыбаку посоветовали впредь умерщвлять налимов непосредственно после отлова, дабы не смущать публику зрелищем мучительной смерти живого существа. Кстати сказать, окончательно умертвить налима гораздо сложнее, чем большинство других рыб: и с выпотрошенными кишками, и с пробитой головой он все равно продолжает шевелиться. Так что теперь придется помучиться уже рыбаку.

Другой забавный случай. В шотландском городке Абердине собаку приговорили к смерти за многолетний нескончаемый лай. Соседи и судьи были единодушны в своем решении, но вмешались защитники животных, дело дошло до апелляционного суда в Эдинбурге, и там приговор смягчили; пес отправился в центр дрессировки и обучения. Там его либо отучат лаять вовсе, либо… дрессировка будет пожизненной.

При этом в Шотландии, в Финляндии, как и по всей Европе, смертная казнь людей законом запрещена. В соответствии с принципами гуманизма.

Никакого парадокса, впрочем, тут нет. Как нет и особенного гуманизма, и беспокойства за жизнь конкретного налима, собаки или человека. Общество – что в лице судей или государственных служащих, что в лице посетителей рыбного рынка – последовательно ограждает себя от фактов «напрасных страданий». И суд Эдинбурга был ничуть не более справедлив, чем суд Абердина. Просто ситуация изменилась и слишком много людей стали осведомлены о предстоящей казни вечно гавкающей собаки. Следственно, на первый план вышли уже не страдания ограниченного круга соседей, а переживания широкой общественности. А это и есть самый важный критерий. Хочешь – убей налима, но так, чтобы никто этого не видел. И не мучился.

Кстати сказать, именно эта модель избавления от морально-нравственных проблем – в пользу спокойствия большинства – и делает прессу так называемой четвертой властью. Ведь если бы газетчики не раструбили на всю Британию о предстоящем усыплении абердинского терьера, то никто и не вспомнил бы о принципах гуманизма применительно к отдельно взятому хозяину собаки. Правило больших масс.

В российский парламент вносится закон о запрете смертной казни. Скорее всего, он будет принят – ведь заранее уже известно, что никто особенно не возражает. Ни сами депутаты (за малым исключением), ни сенаторы, ни президент. Закон, очевидно, правильный, полезный и гуманный. Он позволит перевести смертников, которые сейчас находятся как бы в ожидании отложенной казни, в другой статус. Он укрепит наши позиции в Совете Европы, что, конечно, никоим образом не скажется на отношениях с Евросоюзом, но все равно приятно. Да и вообще, закон вполне человечный. Вот только принимается он в полном противоречии с теми принципами европейского гуманизма, которые призван поддержать.

В России опять повторяется ситуация с «бритьем бород». Массы оказываются совершенно не при чем – они невежественны, темны и нуждаются в гуманизации сверху. Или просто денег на референдум нет, кто его знает. Во всяком случае, мнение публики по поводу отмены смертной казни никому не интересно – все участники мероприятия обходятся собственными суждениями, догадками прессы и выборочными опросами. Самое забавное, что это делается в разгар суда над Радуевым и участниками нападения на Буденновск. Фактически основным критерием у нас, как водится, становится не спокойствие большинства, а спокойствие руководящего состава. Правило малых, но приоритетных масс.

Добавим еще один маленький штрих: спасенные от смертной казни отправятся отбывать пожизненное заключение не где-нибудь там в Европах, а в наших родных русско-советских зонах. Где законных и противозаконных напрасных страданий можно обрести столько, что даже защитники животных будут шокированы. Где человеческая жизнь ничего не стоит. Где воспитывается, обучается и дрессируется в духе, диаметрально противоположном гуманизму, изрядное количество наших же людей, которые к нам регулярно возвращаются.