Канэшно!

Что бы вы думали – есть такая теория речевых актов, которая рассматривает общение как целенаправленное поведение и находит в нем разнообразные экзистенции, референции, предикации и иллокуции. А также видит в упомянутом акте передачу информации промеж субъектов коммуникации. В свое время некие Г. Грайс и Дж. Серль, желая подвигнуть коммутирующих субъектов к более успешному общению, сумели даже составить список основных коммуникативных постулатов, максим дискурса или требований к речевым актам. В общем виде он выглядит так: всякий элемент речевого акта по возможности должен быть информативен, релевантен, истинен, однозначен и упорядочен. Во!

Бред собачий, ага? А вот и не угадали. Никакой это не бред, а полезный плод тысячелетней человеческой мысли, который явно или не явно присутствует в огромном количестве теоретических работ, обыденных представлений и практических применений. И возникла эта сумма светлых мыслей еще у средне-древних греков, где-то в районе Аристотеля. Проще говоря, вся эта херь сводится к одному простому соображению: когда люди разговаривают, они сообщают друг другу некие сведения. А отсюда уже вытекает бесконечное количество дополнительных выводов.

И то, что в словах содержится некий смысл; и то, что этот смысл можно найти в человеческом поведении; и то, что сообщаемые сведения могут быть истинными и ложными; и то, что слов может быть много, а смысла (т. е. самого ценного сведения) в них – почти никакого (избыточность называется); и то, что на свете существует некая информация, которой соответствует некая денотативная и репрезентативная база; и даже то, что есть индивидуальные люди, которые могут договариваться (конвенциональность) о порядках и нормах передачи смыслов, сведений, пр., др., тр…

Так вот, все-таки это бред. Хуже того – ошибка. Принципиальная и тотальная. Образовавшаяся, впрочем, не от глупости или недоумия, а вследствие естественных причин: так устроены мозги, что они неминуемо и с увлечением скатываются в эту самую ошибку.

Впрочем, давайте по порядку. Во-первых, нет пресловутых индивидуальных людей. Во-вторых, нет информации. И в-третьих, эти отсутствующие люди совсем не обмениваются этой несуществующей информацией в процессе развертывания иллюзии коммуникативного акта. Также не обмениваются они смыслами, сведениями и прочей ерундой. Все устроено совершенно иначе.

Рассмотрим, например, первый попавшийся случай так называемой информации. Скажем – нынешнее падение доллара до уровня евро. Факт? Факт. А почему это так или, скажем, зачем это так? Покопаемся в газетах и найдем какой-нибудь ответ.

Потому что американская экономика в кризисе. Потому что у инвесторов нет доверия к американским компаниям, которые этих инвесторов регулярно обманывают при помощи разнообразных аудиторов. А еще прошлогодний теракт. И растущие цены на нефть. И еще какие-то дополнительные мелочи. Вот такой получается ответ. Тоже ведь информация.

А если все не совсем так? Если учесть, что американское производство, несмотря на биржевые паники, не только не падает, но только увеличивается? Если вспомнить, что Буш перед выборами обещал американским промышленникам ослабить доллар и укрепить позиции экспортеров? Если допустить, что спецслужбы Штатов если и не участвовали во взрыве небоскребов, то уж наверняка знали об этом и держали под контролем? Если отбросить все формальные разъяснения и посмотреть на следствия: увеличение расходов на оборону, развитие высокотехнологичного производства, самая бескомпромиссная и определяющая почти все позиция в мировой политике, карт-бланш едва ли не на любые действия (начиная с одностороннего повышения пошлин на сталь и заканчивая полным пренебрежением к идее международного трибунала)? И еще масса других, не менее очевидных фактов?

Опять-таки, информация. Несколько более логичная, чем предыдущая. Но и тут возникает все тот же вопрос – зачем? Для чего? А вот на это уже ответить сложнее. Казалось бы – для мирового господства. Для свободы осуществлять любые, выгодные американской империи, действия. Для завоевания влияния на освоенные и только осваиваемые рынки. Ну а это-то зачем? Почему эти формулировки должны считаться окончательными и что-то объясняющими?

Ведь что происходит после полного или частичного достижения мирового господства? В 100% случаев – его утрата и распад доминантной цивилизации. Неужто это и есть сокровенная цель – самоуничтожение? А черт его знает, лень разъяснять дальше. Но в любом случае, что же тогда есть падение доллара – в этом широком контексте?

Правильный ответ: реплика. Никакого отношения не имеющая к своему тривиальному содержанию, а служащая моментом поляризации элементов внутри иерархической многоуровневой системы. Реплика геобиоценоза. И при чем здесь банкротство Enron?

Хорошо, возьмем теперь индивидуального человека. Что, по-вашему, его характеризует – как факт? Замкнутые границы тела? Носки, шляпа или юбка? Нет, дорогие товарищи, этих первичных признаков оказывается недостаточно для ответственного обозначения индивида. Наука полагает, что у индивида должна быть личность. А у нее – цели и задачи, установки и идеальные образцы, доминантные и отложенные модели поведения и всякое прочее, трудновыговариваемое, но от того не менее существенное.

Предположим, что все это так. И взглянем на жизнь первого попавшегося индивида в подробностях и в целом. Пусть он будет кем угодно – бизнесменом, ученым, брокером или даже журналистом.

Как правило, этот индивид не стремится стать Гейтсом, Менделеевым, Фордом, Дорошевичем, Честертоном, Гегелем, Поршневым, О`Генри, а хочет простого, осязаемого благополучия. И всего остального, что втуне предлагал Абдулла Верещагину. Но, простите, какой же это, к лешему, индивид? Без большой, светлой жизненной цели? Так, флора, в лучшем случае – фауна. Хотя выбирать не приходится. Ладно, пусть у этого персонажа будут хотя бы маленькие, тактические цели – на неделю, месяц, год…

А ведь даже и это достается ему с трудом. На пути к успешной сделке, блестящей статье, полезному открытию образуются такие забавные вещи, как жена, теща, дети, случайные прохожие, руководство и остальная морочь. Даже некстати образовавшаяся гроза, которая сожгла загородный дом местного налогового инспектора и заодно инспектора ГАИ, даже эта гроза может остановить нашего персонажа на его осмысленном и благонамеренном пути. Просто расширив мотивационную базу помянутых инспекторов.

Так кто тогда этот персонаж? Какой же он, опять-таки, к лешему, индивидуальный человек? Обычнейший член муравейника, делающий миллионы лишних движений, тысячи лирических и физиологических отступлений в стороны, назад, вверх и вниз ради гипотетического движения к некоей цели. Есть ли эта цель? Может, сами лишние движения и есть смысл происходящего? Или, чтобы увидеть хоть какой-то «смысл происходящего», надо смотреть не на одинокого мураша, а на весь муравейник?

Я это, собственно, к чему? А все к тому же. Скучно мне вдруг сделалось, граждане, содержательной информацией с вами обмениваться. Дай, думаю, навру что ни попадя. Вот, наврал. И какой в этом, спрашивается, был смысл? Да никакого.

Встречаются в пустыне два джигита. Один другого спрашивает: «Ти куда едишь?». «Махачкала», — тот отвечает. «А на х..?», — опять спрашивает первый. «Канэшно!»