Национальный ответ

Сперва были обыкновенные чучмеки, потом они превратились в чурок и урюков, а уж вслед за этим докатились до азеров, хачиков, черножопых, чехов и просто черноты. Жиды, впрочем, ни в кого не превращались. На правах «почти что туземцев» они так и оставались вечно жидами, периодически возникая в качестве предмета обсуждения разве в псевдоправославной приблатненной среде. Чухна с чухонцами как-то плавно отмерла, направившись скорым чухонским шагом в сторону евроцивилизации. Хохлы влились в молдавско-турецкий строительный этнос. Все остальные карело-татары и вовсе сделались исконно русским народом. Что всех нас, дорогие товарищи, так или иначе ожидает в неминуемом будущем.

Русский – это не национальность. Русский – это просто человек, который живет здесь. Какое-то время его, в краткосрочном заблуждении, называли советским, а теперь он опять становится русским. Да будь он хоть Пушкин преклонных годов. Вот Шагал, например, с Левитаном – русские художники. Ну не еврейские же, в самом деле. А Иоселиани – русский режиссер. А Багратион с Барклаем – русские офицеры. Все, кто находятся на этой территории, рано или поздно делаются русскими. А вот национальности «русский» не было, нет и не будет. Просто потому, что это не национальность, а принадлежность. Такой вот факт реальности, и если у кого-нибудь существуют иные мнения, пусть засунут их себе. Куда-нибудь.

Чудовищная мешанина языков и народностей есть неотъемлемое качество всей русской истории, истории не государства, а земли, огромной и почти бесконечной. Именно эта бескрайность территории, совмещенная с фантастической способностью ассимилировать все и вся, и определила основные черты русского характера, натуры и остальной физиономии. Камерунский негритенок, которому набили морду приятели-футболисты, через пару колов времени сделается обычным русским рэппером, телеведущим или таки футболистом, на худой конец. И так же как Тчуйсе превратился в спартаковца Чуню, этот Нзале станет каким-нибудь торпедовцем Аликом. А узбек Фархад, который приехал из Намангана жить на динамовском продовольственном рынке и которого соседи-азербайджанцы зовут Федей, будет кричать: «Алик, мазила черножопый!».

Велик могучим русский языка и широк обильный их страна родной, им ведь ни до чего нет дела, проглотят все, и широкую с ясной, и кудрявую со златоглавой; они как глуповская болотина, которая плевать хотела на закон сохранения энергии, а просто есть и все тут. И никакие стенания о бедах русского народа, или угнетении евреев, или гонении на лицкавказскую национальность эту болотину не всколыхнут. Даже ряска не шелохнется.

Нет, другое дело, что нынешняя националистическая кампания, со всеми этими взрывающимися плакатами, камерунскими нотами протеста, погромами на рынках и т. п., суть вещь сугубо технологическая и нужна для поддержания электорального экстаза, который затем будет употреблен на полезные народно-хозяйственные цели. Какая кремлевская малая народность – семейные, питерские старшие, питерские младшие, жестянщики-нефтяники или еще какое таинственное нацменьшинство политтехнологов – устроила эту кампанию, даже и не важно. Поскольку больше всего в шовинистических настроениях повинно лето, традиционно сжирающее стандартные новостные поводы и понуждающее журналистов устраивать истерику по любому подходящему случаю.