Внутриполитические угрозы для внешней политики

Такого материального богатства, контроль над которым находится в руках политического руководства, в истории России не было, пожалуй, никогда

Наступающий 2007 год обещает стать для российской внешней политики тяжелым. Этому будут способствовать два обстоятельства — внутреннее и привнесенное извне. Внутренним является набирающая ход избирательная кампания, внешним — изменение отношения к России со стороны ведущих мировых сил, которые со все большей настороженностью воспринимают рост российских амбиций. В силу специфических механизмов отечественной политики эти факторы тесно переплетаются, усиливая друг друга.

Казалось бы, поиск и назначение преемника не должны сказаться на курсе, который страна проводит на международной арене. Новый глава государства будет, вне всякого сомнения, продолжателем дела Путина. Более того, есть очень серьезные основания считать, что, оставив свой пост, сам Владимир Путин сохранит «золотую акцию» в российской политической корпорации, поэтому ожидать изменений не приходится. Проблема, однако, в том, что Россия — не монархия с ее предначертанной последовательностью власти, а значит, воцарению наследника будет предшествовать ожесточенная борьба. Ее признаки появились уже в 2006 году. До тех пор пока окончательное решение не принято, не прекратится сражение за то, чтобы воздействовать на его принятие.

Ставка беспрецедентно велика: такого материального богатства, контроль над которым находится в руках политического руководства, в истории России не было, пожалуй, никогда.

Так что играть стоит ва-банк, слишком уж велик куш и, соответственно, риск все потерять. Заложниками в этой борьбе станут все аспекты российской политики, и международные дела не исключение. Стремления игроков могут быть самыми разными. От соблазна привлечь внешний фактор для поддержки какой-то из группировок и ее кандидата до, напротив, попытки создать атмосферу изоляции, чтобы в этих условиях подтолкнуть президента к принятию «смелого» решения, не оглядываясь на реакцию извне.

Чтобы вспомнить, какая «окружающая среда» бывает в преддверии важных выборов, стоит освежить в памяти две нашумевшие кампании. Ту, что в 2000–2004 годах предшествовала уходу президента Украины Леонида Кучмы, а также сражение за власть в России летом и осенью 1999-го, завершившееся досрочной отставкой Бориса Ельцина.

Второй (и последний по Конституции) срок Кучмы вообще можно изучать как образец самых грязных политических манипуляций, механизмы которых так и не вскрыты. Загадочные события на Украине вызывают много вопросов, ни на один из которых ответа так и нет. Кто убил журналиста Георгия Гонгадзе? Откуда на самом деле взялись километры аудиозаписей, тайно сделанных в президентском кабинете? Кто стоял за многоступенчатой кампанией дискредитации администрации Кучмы, которая продолжалась волнами на протяжении более чем трех лет? Были ли частью этой кампании странные инциденты наподобие избиений оппозиционных деятелей или автомобильных катастроф, в которых страдали политики? Кто отравил Виктора Ющенко? Кто убил бывшего министра внутренних дел Юрия Кравченко, который, как было признано официально, покончил с собой, произведя при этом второй, контрольный выстрел? Список вопросов можно продолжать.

Поскольку после прихода оппозиции к власти ни одного ответа не дано, можно строить самые разные предположения относительно того, кто был вовлечен в грязные события начала десятилетия. Судя по всему, очень многие по обе стороны баррикад. Вопрос сейчас, однако, не в том, кто виноват, а в том, как все это повлияло на Украину. В результате всех этих событий авторитет страны на мировой арене был резко подорван, а выборы-2004 стали не только ареной противостояния различных сил внутри Украины, но и площадкой, на которой столкнулись и внешние игроки, активно вмешавшиеся в киевскую политику. Можно по-разному оценивать последствия тех событий, очевидно, однако, что Украина пережила цепь неприятных политических потрясений и не раз стояла на грани куда более острых кризисов.

Другой пример — уже из нашей собственной истории. Сегодня многие говорят о том, что из-за «дела Литвиненко» имидж России оказался чуть ли не в самой нижней точке за полтора десятилетия ее самостоятельной истории. Если почитать западные газеты, с этим трудно спорить. Стоит, однако, вспомнить мощную кампанию, прокатившуюся по страницам самых влиятельных западных газет в конце лета — осенью 1999 года.

Расследование непонятных транзакций из России через «Бэнк оф Нью-Йорк» превратилось в грандиозное обличение «бандитского режима» Ельцина.

Разрозненные факты и разные уголовные дела собрались в сознании западной общественности в одну кучу, в результате чего сложилась стройная картина. Прогнивший и коррумпированный ельцинский режим украл огромный транш, который России перечислил МВФ, и вместе с русской мафией, распространившей свои щупальца по всему миру, отмывал через солидные американские финансовые учреждения свои преступные доходы.

Конечно, полоний и убийство Литвиненко по трагизму перекрывают историю «Бэнк оф Нью-Йорк», но и тогда кампания носила беспрецедентный характер. Существенным факторов являлось то — и тут внешние обстоятельства переплетаются с внутренними, — что мировая кампания была активно подхвачена той группировкой в самой России, которая пыталась «спихнуть» ельцинскую семью. Благо на тот момент монополии на информацию в России не существовало, и противостоявшая Кремлю номенклатурная группировка располагала впечатляющими информационными возможностями. Было бы преувеличением сказать, что дело «Бэнк оф Нью-Йорк» стало решающим обстоятельством в событиях, которые произошли в России в конце 1999 года. Оно, однако, без сомнения, резко повысило напряжение и больно ударило по репутации страны.

Примечательно, что расследование в конце концов закончилось почти пшиком. Из всех страшных обвинений, звучавших осенью, не подтвердилось практически ничего, а те нарушения, которые допустили клерки банка, потянули на условные наказания сроком от нескольких недель до нескольких месяцев. Ни к русской мафии, ни тем более к траншу МВФ перечисления ни малейшего отношения не имели. Но это выяснилось позже, когда все желающие извлекли из дела политические дивиденды. К тому же скандал был очень громким и первополосным, а его завершение спустя некоторое время удостоилось коротких сообщений.

Имел ли тогда место заговор против Кремля? Едва ли, однако, стечение ряда обстоятельств превратило заурядное расследование в информационную бомбу.

К тому моменту западные политики были глубоко разочарованы в провале их версии российской трансформации, значительное количество спекулянтов и инвесторов, потерявших деньги на дефолте 1998 года, жаждали отомстить, а в самой России нашлись желающие использовать скандал в собственных целях.

Сочетание внешнего недовольства российским поведением с внутренним желанием нажить политический капитал на конфликте с крупнейшими международными партнерами чревато крайне неприятными последствиями.

В 2007 году мы, скорее всего, столкнемся с тем, что оба этих фактора будут действовать одновременно. Непоправимого, будем надеяться, не случиться. Но мало сомнений в том, что нам предстоит крайне приятный период, в ходе которого мы станем свидетелями применения политических технологий очень высокой степени загрязненности.