«Это потрясающе – управлять страной!»

Наверное, это действительно потрясающе – управлять Венгрией. И просто невозможно вообразить, насколько потрясающе управлять Россией! Особенно если никто не мешает

Добропорядочная Венгрия удивила всю Европу, продемонстрировав неожиданно страстную реакцию на заурядный политический скандал. Утечки разговоров, не предназначенных для посторонних ушей, — излюбленное средство дискредитации публичных фигур. Конечно, ремарки венгерского премьер-министра Ференца Дюрчаня, особенно вырванные из общего контекста, выглядят предосудительно. Ведь глава правительства вроде бы цинично признался в том, что кабинет нагло врал населению. Правда, при прочтении полной расшифровки записи впечатление создается несколько иное. Скорее лидер проводит воспитательную работу. Он критикует соратников за пассивность, пытается их даже спровоцировать, призывая совершить необходимый для страны и партии рывок, а не морочить головы избирателям.

Но как бы то ни было фраза «мы откровенно лгали на протяжении последних от 18 до 24 месяцев» произнесена, что и дало повод для весьма агрессивных протестов. В какой степени они носили стихийный характер, а в какой оказались результатом дирижирования противников правящих социалистов — в данном случае неважно. Интересен вопрос более общий: какую роль в современной политике играет ложь?

Немецкая газета Die Welt позавидовала соседям: «Как старомодны венгры! Оказывается, они и вправду верят, будто правительства существуют для того, чтобы говорить людям правду. А осознав, что заблуждались, бьют тревогу. Как далеки от этого мы, немецкие избиратели!» Далее автор сетует, что в странах более продвинутой демократии невыполненные обещания и обман со стороны высоких чиновников и политиков давно воспринимаются как нечто само собой разумеющееся.

Большая политика испокон веку базировалась на введении публики в заблуждение. Речь при этом не идет о заведомо преступных режимах, для которых ложь, подтасовка фактов, передергивание являются главной, если не единственной, формой существования. Однако и вполне добросовестные правители, пекущиеся о благе вверенной им нации, в глубине души полагают: людей не надо посвящать во все детали происходящего из соображений их же блага. Тонкая политическая интрига не любит яркого света, зачастую во имя успеха и торжества национальных интересов она вынуждена обходить некоторые общепринятые морально-этические нормы. В исключительных случаях приходится даже выходить за рамки закона, хотя это, конечно, нежелательно.

Подобная логика естественна для политического или аппаратного деятеля высокого уровня, в какой бы системе он ни действовал.

Логика эта кажется убедительной, и чем больше поступаешь в соответствии с ней, тем более стройной, естественной и, что принципиально, эффективной представляется вся конструкция.

Ведь никто не мешает воплощать в жизнь мудрые замыслы правителя… А в том, что они мудрые, наверное, не сомневается ни один политик.

На пути неизбежно формирующейся при таком подходе мании величия могут встать только общественно-политические институты, устремления которых отличны от намерений правящей фигуры или партии. В их интересах предъявлять публике свидетельства злонамеренности или по крайней мере неадекватности властителей. Степень действенности этих институтов не стоит абсолютизировать, особенно в нынешнюю информационную эпоху, отмеченную торжеством самых изощренных технологий пиара и антипиара.

Крупнейшее политическое деяние последних лет, последствия которого будут роковым образом сказываться еще долго — вторжение в Ирак, — стало, судя по всему, результатом сознательной дезинформации. Администрация США вела дело к войне, подгоняя доказательную базу под предъявленные обвинения и заставляя весь мир в нее поверить. А правительство Великобритании обманывало сограждан, дабы добиться согласия на участие в американской операции.

Скандал, разразившийся затем в связи с этим в Вашингтоне и Лондоне, изрядно потрепал нервы и Джорджу Бушу, и прежде всего Тони Блэру. Хотя на поверхность всплыли позорные факты подготовки иракской кампании, оба вышли сухими из воды. Однако политические перспективы все же оказались сильно испорченными — республиканцы в США могут из-за Ирака проиграть следующие выборы, а британскому премьеру придется уйти досрочно.

Так что институты общественного мнения хоть и не сразу, но все же работают.

Решающее значение имеет способность общественного мнения реагировать на компромат, который в процессе борьбы выплескивают на него противоборствующие политические стороны. Можно справедливо пенять на то, что публика в странах развитой демократии легко манипулируема при помощи средств массовой информации и подвержена любому влиянию. Ничего хорошего в этом нет. Но еще опаснее ситуация противоположная: полная невосприимчивость общества к «выбросам» той борьбы, что ведется конкурирующими группировками. С последним мы сталкиваемся в России.

В результате событий последних 15 лет российское общество в целом пришло к однозначному выводу: все политики врут, это естественная форма их существования.

Власти такой подход, на самом деле, выгоден — стимулирование цинизма есть лучший способ отбить у населения охоту к какой-либо гражданской активности.

Россияне настолько привыкли к мутным потокам самого разнообразного компромата, что даже самые чудовищные обвинения, «сливаемые» в газеты и на телевидение, не вызывают реакции. Люди, сколько-нибудь интересующиеся политическим процессом, в лучшем случае просто гадают, кто стоит за каким «сливом» и что он означает для расстановки сил в верхах. Разного рода компроматы или подметные аналитические записки могут использоваться как инструмент аппаратной конкуренции и воздействия на первое лицо, однако практически не волнуют электорат.

Отсутствие общественного сопротивления убеждает власти в собственной правоте и непогрешимости. Это большая беда, но не главная.

Главная же состоит в том, что со временем (и это мы сейчас начинаем наблюдать в России) элитарная группировка попросту «забывает» о том, что целью их существования в принципе является управление страной и обеспечение интересов живущих в ней людей.

Потому что, если общество само не напоминает о себе, процесс внутренних разбирательств оказывается настолько лихим и увлекательным, что легко заслоняет собой все остальное. Общество же превращается в инструмент этих самых разбирательств.

Квинтэссенцией скандальной расшифровки Ференца Дюрченя является не вызвавшая погромы фраза о вранье. Премьер-министр с энтузиазмом говорит молодым соратникам: «Я буду снова и снова повторять: быть в политике — это потрясающе! Потрясающе! Это просто фантастика — управлять страной!»

Наверное, это действительно потрясающе — управлять Венгрией.

И просто невозможно вообразить, насколько потрясающе управлять Россией! Особенно если никто не мешает.

И разве может нормальный человек найти в себе силы добровольно отказаться от этого?