Конец болоту

Протест пока только набирает обороты. Его реальный масштаб станет виден весной

Что это было? Этот вопрос про серию массовых митингов в российских регионах с требованием отставки Путина висит в воздухе. Его много раз задавали и мне как участнику митингов в Калининграде 30 января и в Иркутске 13 февраля.

Действительно, давно Россия не видела серийных массовых, численностью в тысячу человек и больше, выступлений протеста, где выдвигались бы откровенно немыслимые для политической реальности последних лет требования об отставке, как еще вчера казалось, «нашего всего». Протесты пятилетней давности против монетизации льгот все же носили другой характер: там люди требовали отмены конкретного решения. Сейчас все по-другому.

По разным, внешне не связанным поводам жители далеких друг от друга городов поминают недобрым словом самого популярного российского политика современности.

Что за рак свистнул на горе?

Есть встречный вопрос: а что тут удивительного? Удивляет, что это не началось раньше. Год назад, на пике экономического кризиса, власти удалось сбить волну недовольства, в основном обещаниями, что кризис «вот-вот закончится», а кое-где и брутальным подавлением акций протеста, как в Приморье. Предновогодний потребительский рывок (в декабре россияне потратили на 250 млрд рублей больше по сравнению с ноябрем) закончился январским похмельем. По телевизору по-прежнему рассказывают, как жизнь становится все лучше и лучше, власти принимают мудрые антикризисные меры, заботятся о гражданах. А в реальной жизни вновь повышение налогов, снижение покупательной способности, рост тарифов ЖКХ, съедающий прибавки к пенсиям, возобновившая рост безработица. По воле властей, последствия кризиса и многомиллиардную помощь олигархам должны оплатить мы, граждане.

У каждого протестующего свой раздражитель. Калининградцы – жители третьего в России региона по уровню обеспеченности личным автотранспортом и всего 28-го по уровню денежных доходов – разозлились на повышение транспортного налога. Иркутяне – на внезапное решение Путина возобновить сбросы ядовитых хлорных смывов в главный природный актив их региона, Байкал. (Это от Краснопресненской набережной Байкал далеко, а жители Иркутска прекрасно понимают, что есть главная ценность в их регионе.) Нижегородцы и архангелогородцы возмущены ростом коммунальных тарифов. Самарцы – проблемами «АвтоВАЗа» и пренебрежительным отношением губернатора Артякова, ставленника Сергея Чемезова, к возможному банкротству регионального клуба «Крылья Советов», спонсором которого являются «Ростехнологии».

Поводы разные, а получается по совокупности – накопилось. Надоело славословить в адрес Путина, когда совершенно очевидно, что важнейшие проблемы непосредственно связаны с его именем и с политикой, проводимой премьером и его ставленниками.

Примечательно, что протест проявляется в регионах, где дает очевидные сбои система назначения губернаторов-варягов из центра. Боос, Артяков, архангельский губернатор Михальчук – очевидно непопулярные фигуры, вызывающие все большее раздражение в своих регионах. В Иркутске вообще особая ситуация: здесь за несколько лет случилась целая чехарда из трех пришлых назначенцев. Не впору ли говорить о политическом банкротстве системы назначений губернаторов?

В регионах гораздо проще координировать действия различных оппозиционных партий и групп. Среди местных политиков ниже уровень взаимного антагонизма, больше фокуса на практической проблематике. У партийных регионалов, в отличие от центрального аппарата партий, нет резона постоянно оглядываться на Кремль и тем более следовать в русле договоренностей с ним. Забавно, что после калининградского митинга 30 января местным партийным лидерам, принявшим в нем участие, звонили и приглашали на Старую площадь в администрацию президента… сотрудники московских аппаратов их собственных партий.

Невыносимая атмосфера тотальной лжи и лицемерия, как и 20 лет назад, заставляет людей быть смелее. На экологическом митинге в Иркутске, где, по согласованию с властями, не было политической символики, а меня просили в своем выступлении не переусердствовать с политической пропагандой, уже второй выступающий эколог напрямую обвинил Путина в сознательном разрушении экосистемы Байкала и закричал: «Путина в отставку!». Тысячная толпа с удовольствием подхватила это. Опять же нечего удивляться –

в опросе под говорящим названием «Кто главный враг Сибири?», организованном местным сайтом «Бабр.Ру» после издания злополучного постановления от 13 января 2010 года № 1, разрешившего сбрасывать ядовитые отходы в Байкал, Путин уверенно победил с большим отрывом от конкурентов (в опросе приняли участие почти 30 тысяч человек).

В Калининграде перед началом протестного митинга у организаторов были проблемы со звуком – из-за этого выступления опоздали примерно на полчаса. Так вот, за эти полчаса собравшаяся толпа безо всякой помощи политиков принималась кричать «Правительство в отставку!» (Плакаты с калининградского митинга, думаю, все видели.)

Мое главное впечатление с обоих митингов – глубокий контраст с теми протестными акциями по различным социально-экономическим проблемам, которые удавалось видеть до сих пор. Ничего общего с подчеркнуто аполитичным, челобитным протестом москвичей против точечной застройки или мусоросжигательных заводов. Полное понимание того, кто виноват в существующем положении дел. Никакого стеснения перед рейтинговыми фамилиями, желания прятать голову в песок, абстрагироваться от политики. Вещи – своими именами.

Обратная сторона этих отчетливых антипутинских вибраций в обществе – трусливые ответные вибрации власти. Уж как они забегали, пытаясь расколоть протестующих между собой и поссорить их с федеральными политиками, запугать, купить, попутно стращая общество «заговором США с целью расколоть Россию».

Тактика не новая и понятная.

Вопрос только в том, что стратегического ответа на требования протестующих у властей нет. Они могут сколько угодно вызывать на ковер лидеров регионального протеста и давить на них, промывать мозги обществу по поводу того, что «движение «Солидарность» тут ни при чем», а на митингах «не выдвигались политические требования» (вот, например, опровержение подобной лжи от первого секретаря архангельского обкома КПРФ А. Новикова, которому приписали такие слова).

Но что могут сделать власти по сути? Пересмотреть свою кризисную политику и перестать идти на поводу у приближенных госкорпораций, банков и олигархов? Перестать врать с экранов ТВ о положении дел в стране? Заменить армию серых и безликих чиновников яркими, самостоятельными, инициативными? Вернуть людям возможность выбирать? Да нет, не могут они этого. Вся их система рухнет. Она ведь и построена на подавлении выбора, инициативы, на телевизионном вранье как инструментах обеспечения благополучия тех самых приближенных госкорпораций, банков и олигархов.

А значит, по мере нарастания протестов варианта у властей два – либо уйти, либо ужесточить репрессии. Пока они играют мускулами – и непонятно, насколько далеко готовы в этом зайти. Расчехленная бронетехника возле экологического митинга в Иркутске – тревожный симптом. Но и

протест пока только набирает обороты. Его реальный масштаб станет виден, когда потеплеет: новая серия региональных митингов намечена на 20 марта.

В любом случае волна многотысячных демонстраций протеста с яркими политическими требованиями – то новое, чего давно не хватало застойному российскому политическому болоту.