Сиди и смотри

Если конец света наступит не единовременно, человечество будет заниматься своими делами. Любить, ссориться, стирать белье, убивать друг друга, рожать, плакать, играть в мяч (как сказал как-то один мудрец) или смотреть на эту игру, если будет позволено. Это закон жизни – до тех пор, пока она существует.

Первый канал отменил в субботу трансляцию отборочного матча чемпионата мира между сборными России и Словакии задолго до официального начала общенационального траура в связи с трагедией в Беслане. Эта игра на опережение и желание «перебдеть» канала добавила негативных эмоций всем, кто бы задержался у телевизора на первой кнопке.

Ситуация с изменением информационной сетки, безусловно, сложнейшая. Нет однозначных подходов и, по большому счету, нет выхода. Что-то кем-то обязательно будет расценено как кощунство, нельзя к общему знаменателю привести чувства и эмоции миллионов, как нельзя на простых весах оценить терапевтический либо «наоборотный» эффект того или иного зрелища. Есть один путь, но не дай господь, если его придется применить, – на всех каналах оставить только траурные заставки с включением новостных программ. Наверное, это правильно. Но слишком страшно. Во всех отношениях.

Если этого нет, то спрошу, чем хороший фильм про войну менее «развлекателен», чем плохой футбол? Дело не в разном качестве зрелища, дело в непрерывности процесса жизни. На матче, который нельзя было отменить, как я понимаю, были соблюдены все необходимые траурные формальности (соблюдены, безусловно, не формально – мало кто в стране остался равнодушным к тому, что произошло в Беслане, хотя и такие есть, и это тоже закон жизни). Никто не мешал провести трансляцию достойно и без излишней аффектации – само содержание повод к тому тоже давало (да если бы и не давало). Предпочли просто убрать, даже не потрудившись попытаться перебросить трансляцию на канал «Спорт». А это бы, уверен, поняли бы даже самые неистовые из ревнителей. Завуалированные и незавуалированные призывы противостоять тотальному страху, сплотиться, и девизы «мы победим» в этом конкретном контексте как раз и выглядели неубедительно.

Мы уже две недели в состоянии практически непрерывного траура и разлившейся в атмосфере невидимой, но вполне осязаемой угрозы. Ощущаемой где угодно – в райцентре или столице, в вагоне метро или салоне самолета, в школе или театре, на стадионе или во Дворце спорта. Мы в такой ситуации, когда страх заглушается только притуплением боли. Боль родственников и близких, боль потерявших детей не заглушить ничем.

В такие черные времена все отступает на второй план, и российская теннисистка американского разлива Мария Шарапова очень точно это сформулировала: что ее поражение по сравнению с происшедшим в России?

Я не знаю, что делать. Никто не знает, что делать, когда в сердце скорбь, а в глазах нет надежды.

Надо жить. Делать свое дело. Играть в мяч. И смотреть – в том числе.