Классика жанра

И вот тебя выхватывают прямо с дикого берега моря дружественной страны и говорят, что надо ехать смотреть суперматч «Спартак» — «Зенит». А на термометре 42 (сорок два) градуса в тени, до ближайшего телеэкрана километров двадцать, и усаживаюсь я в стандартный «Уазик» в окружении болельщиков «Зенита» из Норильска, Москвы и даже из Питера. Дорога такая, что невозможно себе представить: горки, пыль и сплошное марево. Оно мне надо?! Понятное дело, что я говорю им: зря вы, ребята, меня взяли. Питер сегодня точно не выиграет, к тому же скандал этому матчу обеспечен. В ответ слышу громкий смех, но жара не дает возможности адекватно ответить. К тому же их больше. А я нейтрален и почти хладнокровен. Я не болею ни за кого. Меня просто потревожили — впрочем, тогда, когда надо.

Три-четыре недели в году я живу без телевизора. То есть вообще без визуальных средств информации, и нисколько от этого не страдаю. Вместо потолка городской квартиры у меня потолок палатки над головой, родные лица рядом (на каком курорте вы отыщете десяток-полтора лиц, которые можно назвать родными?), а по ночам распахивается звездное небо, совершенно невероятное на стыке июля и августа.

Мобильная связь никакая, печатная продукция доставляется крайне нерегулярно, и в этот период я совершенно чист как перед фанатами «Спартака», так и перед фанатами «Зенита», равно как и перед всеми другими, отслеживающими каждый шаг нашего замечательного чемпионата. Все проблемы воспринимаются слегка отстраненно — а как они должны здесь, вне цивилизации, восприниматься? Станки, что ли, сюда вывозить?

Но достали меня питерские и сочувствующие. «Зенит» — чемпион. И точка. И не смей возражать, потому что не ты ли переживал за Питер совсем недавно, не ты ли считал единственной альтернативой асфальтовому катку Москвы только «Зенит» и «Крылья Советов»? У меня хватает сил только на то, чтобы лениво отмахиваться. Я-то примерно знаю, что будет. Потому что с меня взятки гладки — я ничей.

И вот мы смотрим матч, который возвращает меня к действительности и который мог бы быть блестящим. Болельщицкие изыски, идеальные составы, противостояние «от ножа», классно прессингующий «Спартак» и упруго обороняющийся «Зенит», темп вполне европейский — ну прямо не игра, а откровение, даром что на выжженной искусственной поляне «Лужников». И гол Павлюченко хорош, и второй тайм обещает захват «Лужников» зенитовскими ребятами, только вот дым от файеров обещает совсем другое (идиоты, зачем такой матч портить?).

Аршавин ни с того ни с сего забивает ответный гол, и мои добрые спутники готовы меня простить, и в этот момент я понимаю, что игра сломана безнадежно и у «Зенита» больше нет шансов. Не уверен в том, что взятие ворот было произведено в рамках правил, — не засчитывай! Прямой ногой в голкипера, все на грани получения Плетикосой травмы (ну струсил голкипер слегка — но кто знает, сколько бы лечиться пришлось, если бы не струсил?). Если бы Гончар отменил этот гол — «Зенит», вышедший во втором тайме по традиции другим (как будто перевод указаний Дика Адвоката становится лучше), сам бы справился. Даже с таким «Спартаком», который был в этот день, надо признать, хорош. После удаления Малафеева все уже не представляло интереса. Даже третий мяч, забитый рукой. Это уже было следствием того, что произошло в концовке первого тайма. Надо было возвращать долг.

По хорошему футболу можно соскучиться быстро, и в этом злополучном (теперь его так будут называть) матче был заложен очень хороший футбол. Не думаю, что его убил только судья (хотя вина Гончара в том, что он отпустил игру, несомненно, есть). Счастливый случай сыграл с «Зенитом» злую шутку, а «Спартаку» только помог раскрепоститься. Думаю, Гончар не предполагал подобного развития событий. Он просто оказался ниже уровня игры, которую ему доверили судить.
Пожалел ли я об этой поездке? Да ничуть. Проигравшим, как мог, сочувствовал. Но с моря меня на футбол, я чувствую, теперь не возьмут. Сам поеду.