Слово и дело

Хоккейный сезон стартует под аккомпанемент бравурных речей, озвученное громадье планов и внедрение в обиход заокеанских терминов: со второго сентября все должно быть по-новому, как в лучшей лиге мира. Но наш народ новомодными словечками не испугаешь. Наш народ обычно соглашается со всеми новациями, даже самыми смелыми, а сам продолжает жить как раньше, в ус не дуя. То есть реформы отдельно, а мы сами по себе. Это не только нынешнего периода касается, а вообще всей российской истории. И, естественно, не только хоккея. При запуске Континентальной хоккейной лиги разработчикам, очевидно, следовало учесть подобные особенности российского менталитета.

Полный провал так называемого драфта отказов еще раз подтвердил: что американцу хорошо, то русскому не очень (хотя и в НХЛ этот вариант драфта уже отменен). Готовились, разъясняли, раскладывали по полочкам, ожидали события. А клубы, согласившись и подписавшись под нововведением, торжественное мероприятие элементарно проигнорировали — никто никем не заинтересовался, все выставленные на драфт 18 бедолаг оказались невостребованными. Причем и питерский СКА, который вроде как должен быть застрельщиком и идти в первых рядах, последовал общему примеру: сидим тихо, никого не трогаем. Интересно, как в этом случае Александр Медведев, президент КХЛ, договаривался с Александром Медведевым, президентом армейского клуба?

Вообще-то, я поражаюсь энергии Александра Ивановича. Такие инициативные люди, да еще при деньгах и авторитете, обладают равно созидательной и разрушительной силой. Хоккей вроде как должен быть счастлив приходом человека с незамыленным взглядом и полной головой идей, но он при внешнем всеобщем «одобрямс» пока присматривается. А Медведев широко шагает, не слишком обращая внимания на то, что попадается под ноги. Он вообще, похоже, живет другими категориями и в другом мире, где нет ничего невозможного.

Но мы-то пребываем в мире вполне реальном. И, когда я слышу про Милан и Лондон как потенциальных участниках Континентальной хоккейной лиги, я вспоминаю не миланский аэропорт, а, допустим, челябинский. Когда меня уверяют, что потолок зарплаты будет непременно соблюдаться, я вижу перед собой известного генерального менеджера, который кивает головой в такт победным речам, а сам уже подмигивает — мол, мели, Емеля, а мы сами разберемся. Когда я читаю, что кто-то купил кого-то за выбор в некоем втором раунде драфта, я недоумеваю: как можно подписываться под тем, чего может и не состояться?

Но деваться-то некуда. Нравится — не нравится, а хоккей дышит с кем хочет. Пришло новое начальство — что ж, пусть и рулит по-новому. Глядишь, что-нибудь да получится. Одобрение со стороны клубов было практически всеобщим, в детали никто не вникал, они и будут вылезать из каждых щелей, что неизбежно.

Приняли, решили прыгать через пропасть, вместо того чтобы строить мост, — вперед, клюшки вам в руки.

Мое дело — смотреть хоккей и делиться с людьми впечатлениями. На описание структурно-организационных проблем жаль время тратить. Но придется. Что требует взгляда доброжелательного, но пристрастного.

Иначе инициаторы перемен посчитают, что уже и так все хорошо.