70 лет без права переписки

Глава государства не выступил с обращением к нации с осуждением сталинских репрессий. Правительство не помянуло жертвы сталинского террора минутой молчания.

Отсутствие политической реакции власти на 70-летие пика сталинских репрессий (начавшихся отнюдь не в 1937 году и не в нем закончившихся) на фоне пафосной арктической экспедиции вице-спикера Госдумы Артура Чилингарова с погружением российского флага на дно Северного Ледовитого океана в ознаменование 70-летия челюскинской эпопеи—очень показательно. Сегодня у власти в России находятся не просто очередные лакировщики истории, для которых сталинские репрессии лучше замалчивать, а годовщину подвига челюскинцев — выпячивать, использовать для пиара собственных имперских амбиций. Если пытаться—по печальной российской традиции— делить людей на тех, кто сидел и тех, кто сажал, значительная часть нынешней российской политической элиты, включая президента страны, увы, скорее сочувствует вторым. Хотя бы потому, что происходит из не реформированных в достаточной мере органов этих самых сталинских репрессий. Однако от политической оценки сталинского террора и лично товарища Сталина на высшем государственном уровне в стране, где большинство привыкло априори разделять точку зрения высшего начальства, по-прежнему во многом зависит наше будущее.

Так уж получалось, что на протяжении полувека с момента смерти «вождя народов» отношение к нему официальной власти совпадало с ослаблением или усилением государственного пресса и влияло на строй жизни в стране в целом.

ХХ съезд КПСС в 1956 году стал не только кульминацией развенчания культа личности Сталина, но и дал начало той самой «оттепели», которая ознаменовалась относительным уменьшением репрессивной активности государства. Стоило в начале 60-х компартийному начальству осадить попытки тех же писателей продолжать разоблачать ужасы сталинизма, и в стране начались долгие заморозки с посадками инакомыслящих, «бульдозерной выставкой», расстрелом рабочих в Новочеркасске, торжеством карательной психиатрии и окончательной экономической деградацией СССР в тисках принципиально неэффективного директивно-планового хозяйства. Горбачевская гласность, давшая возможность сказать правду не только о Сталине, но и о табуированном в советской истории объекте критики—Ленине—подготовила самую масштабную, пусть пока и не удавшуюся в полной мере, попытку России прекратить социальные эксперименты над людьми и перейти к нормальному развитию.

Иными словами, между осуждением сталинизма на высшем государственном уровне и появлением в постсоветской России элементарных основ рыночной экономики (свободного обмена валюты, товаров в магазинах, легальных частных предприятий), против которых едва ли возражают даже нынешние матерые сталинисты, есть прямая связь.

Путинское «закручивание гаек» в политике и передел собственности в пользу окружения главы государства под видом реприватизации совпали с очередным витком, мягко говоря, лояльного отношения властей к сталинизму. На прокремлевских каналах идут сериалы, в которых Сталин предстает вполне себе человеком, а не политическим маньяком с психическими отклонениями, каковым был на самом деле. Российская академия образования явно не без одобрения президентской администрации подготовила руководство для учителей под названием «Новейшая история России.1945-2006», где Сталин в одном ряду с Петром Первым (еще одной фигурой, чья роль в истории страны совершенно незаслуженно искажена в «положительную» сторону) проходит по разряду модернизаторов государства. А массовое истребление невинных людей трактуется чуть ли не как вынужденный шаг. Хотя, даже если отрешиться от принципиальной невозможности для приличных людей оправдывать чем бы то ни было массовые репрессии, что при Петре, что при Сталине реальные результаты кровавых модернизаций оказались поистине удручающими_- страна была отброшена в экономическом развитии назад. Недаром в СССР мы так долго и активно сравнивали себя с 1913 годом. И не всегда эти сравнения были в пользу советских показателей.

Оправдание репрессий против невиновных опасно не только моральным искажением правды, но и тем, что таким образом действующая власть как бы выписывает себе индульгенцию на подобные действия. У нас ведь сейчас тоже великая модернизация, держава как и при Петре, и при Сталине, «крепнет и встает с колен».

Ради этого, видимо, можно поставить на колени народ— чтобы не мешал вставать с колен стране, то есть, наращивать политический и финансовый жирок политической элите.

Глава государства не выступил с обращением к нации с осуждением сталинских репрессий. Правительство не помянуло жертвы сталинского террора минутой молчания. Президент на памятной июньской встрече с учителями говорил о том, что мы не должны чувствовать вины за свою историю. Хотя способностью испытывать это чувство человек только и отличается от животных. Законная и оправданная гордость за тех же челюскинцев, за великую победу советского народа (но не обескровившего армию необоснованными репрессиями Сталина) в Великой Отечественной войне не отменяет чувства вины за миллионы невинно загубленных жизней. Да, губила их власть, но ведь многие рядовые граждане доносили на ближних, клеймили их на собраниях, просто не хотели верить сердцу и разуму, отдаваясь на откуп лжи госпропаганды.

Что касается поклонников Сталина из народа, а таковых, судя по социологическим опросам, в России по-прежнему немало, скажу так: просто представьте себе, что сегодня, нет, прямо сейчас, без объяснения причин вашего ребенка, вашего мужа или жену, вас самих внезапно арестовывают, сажают в застенок, зверски пытают и дают расстрельную статью. А потом расстреливают, и вы или ваши родственники еще десятилетия не смогут узнать, что на самом деле случилось. Если вы согласны с таким развитием вашей персональной жизни, можете и дальше восхищаться «государственным гением» Иосифа Джугашвили…