Оно не тонет

Пока «убийца», «вор» и «насильник» нужен власти, он будет занимать руководящий пост

Ядовитые жала пропагандистских ТВ-пчелок с кремлевской пасеки, пущенные в тело главного пчеловода Москвы и его жены, к великому сожалению и вопреки мнению многих наблюдателей, не дискредитируют российскую власть.

В условиях фактической несменяемости и полной бесконтрольности власти со стороны общества скомпрометировать любого политика и особенно первых лиц государства просто невозможно.

Они ведь не отвечают ни перед народом, ни, что еще хуже, перед законом. Институт политических репутаций отсутствует в стране как таковой. В этом смысле сегодняшняя Россия не отличается от сталинской.

По внешнему кругу вся эта скверная со всех сторон история, конечно же, выглядит самоубийственным антипиаром вертикали. Если у Лужкова одна такая талантливая в бизнесе жена, то у Путина просто целый «гарем», правда, мужской, получивший от своего хозяина гигантские бизнес-империи вплоть до крупнейшей частной нефтяной компании. Да и вообще, даже в провластной элите

мало кто сомневается, что таких разоблачительных фильмов можно легко понаделать про любого представителя правящей верхушки.

Опять же человек, которого нынче клеймят, не с луны свалился — он один из формальных создателей и высших руководителей партии «Единая Россия», сколько раз сиживал в одних президиумах с обоими дуумвирами. Не говоря уже о том, что именно московскую модель корпоративистского государства, когда высшие чиновники, их ближайшие друзья и родственники фактически приватизируют вверенную им территорию, Путин распространил на всю страну.

Но, если задуматься, к нынешней власти никакой, даже самый очевидный компромат не пристает. Это в цивилизованных странах с публичной политикой и демократическими выборами репутация политиков имеет значение, они дорожат ею и уходят в отставки по поводам, которые у нас даже не замечают. В России человек, которого обвиняют в отравлении другого человека полонием в столице чужой страны — причем обвиняет не отечественное правосудие, дискредитировавшее себя до последней степени, а британское, — с триумфом становится депутатом Госдумы. У нас проявления экономического, политического или бытового беспредела для правителей испокон веку считались и считаются даже чем-то вроде доблести, показателем их «крутизны».

У нас лучший правитель тот, которого боятся, который ведет себя как хозяин, а не как слуга народа и Отечества. Жестокость и хамство в правителях востребованы куда больше, чем мягкость, человечность и тем более честность.

В этом смысле очень показательна история сталинских репрессий. Ведь, по существу, получалось, что Сталина окружают сплошные шпионы и убийцы. Причем это было доказано тогдашним судом (наша судебная и особенно пенитенциарная система, к слову, очень недалеко ушли от тех времен). Казалось бы, большей дискредитации власти, чем постоянные расстрелы ее верхушки, и не придумаешь. Получалось какое-то сборище врагов народа во главе страны. Но Сталин и сам строй в сознании большинства людей оставались «чистенькими». А те, кто и тогда все понимал про «отца народов», не имели никаких реальных возможностей для легальной политической борьбы с этим кровавым упырем, три десятилетия до самой смерти благополучно просидевшим на советском троне.

И сейчас, даже если с помощью элементарной логики мы свяжем тех, кого по заказу мочит наше официозное карманное телевидение, с теми, кто заказал этот пропагандистский погром, если у нас хватит ума понять, что это одна кампания с одинаковыми нравами и повадками, для власти ничего не изменится. Она ведь собирается править пожизненно, придумывая для реальных хозяев страны новые должности и переписывая законы таким образом, чтобы уйти в отставку только на кладбище.

Пока все ключевые кадровые решения в стране принимаются кулуарно окружением премьера (частью которого, увы, является и нынешний президент), можно назвать с телеэкрана политика убийцей, вором, насильником — это ни на что по существу не повлияет. Если этот «убийца», «вор» и «насильник» нужен ключевым фигурам властной корпорации, он будет оставаться на своем месте сколь угодно долго. Если же он становится не нужен, сама власть сфабрикует на него уголовное дело или состряпает «разоблачительные» телевизионные передачки, открывающие народным массам секреты Полишинеля. Хорошо хоть не расстреляет — большой прогресс со сталинских времен. Но

увольнять, сажать и песочить по телеку «своего» власть будет не ради борьбы с коррупцией или кумовством (потому что сама такая), а из желания взять под свой контроль и переделить его куски «бизнеса на стране».

Получается парадокс: власть может сколько угодно заниматься публичной самодискредитацией, но, поскольку она сама единолично решает, что хорошо и что плохо, где для нее закон, а где беззаконие, любой компромат ее просто не касается. Поэтому люди, которые получили власть и собственность благодаря девяностым и Борису Ельцину, так яростно хулят ту эпоху из соображений текущей политической конъюнктуры. Они ведь хотят не просто вечно делить между собой власть и собственность, но еще и пользоваться хотя бы видимостью народной любви.

Эта абсолютная небрезгливость и неподотчетность российской власти закону, совести и обществу, впрочем, не всегда сходила России с рук. Все наши революции, два распада страны только в ХХ веке, кровь миллионов невинно убиенных государственной машиной людей — прямые и неизбежные следствия такой системы, при которой власть присваивает себе единоличное право делать со страной и народом все, что ей заблагорассудится.