Условный национализм

Число поклонников националистов, несмотря на обострение у власти «православия — самодержавия — народности», не растет

Главной сенсацией последнего опроса Левада-центра на тему выборов в Мосгордуму (стандартное — «за кого бы вы проголосовали, если бы выборы состоялись в ближайшее воскресенье») стало второе место несуществующей условной партии, отстаивающей интересы русских. Такая партия набрала бы в Москве целых 13%. Это второе место после «Единой России» (21%). Для сравнения: за коммунистов готовы голосовать 11%, за ЛДПР — 7%, у «Справедливой России» и «Гражданской платформы» Михаила Прохорова по 5%, 4% у «Яблока», 3% у партии несистемной оппозиции РПР-ПАРНАС.

Означает ли относительно высокий рейтинг условной русской партии в самом политически продвинутом российском регионе реальную угрозу прихода к власти русских националистов в России: на честных выборах, если они вдруг состоятся (на что надежды при Путине нет никакой), либо в результате каких-либо политических потрясений? Едва ли.

Несмотря на заметное невооруженным глазом, особенно в крупных городах с максимально пестрым национальным и конфессиональным составом, бытовое обострение «дружбы народов», драки футбольных фанатов, серьезное обсуждение идеи православных патрулей, стрельбу в воздух гостей свадьбе в центре Москвы, рейтинг русских националистов за последние 10 лет принципиально не изменился. В 2003 году наспех сконструированный в Кремле специально для оттяпывания у коммунистов голосов националистического электората блок «Родина» набрал 9,25%. В феврале 2012 года заместитель директора Института демографии Высшей школы экономики Михаил Денисенко приводил данные опроса фонда «Общественное мнение»: лозунг «Россия — для русских» тогда поддерживали 11% россиян, а 10% оправдывали действия скинхедов, самых радикальных русских националистов. Согласно результатам того исследования, проводившегося по заказу правительства,

россияне относительно терпимо относятся к мигрантам с Украины и из Молдавии и негативно — к выходцам с Кавказа и стран Азии. Значительная часть населения России не хочет, чтобы дети мигрантов учились в одной школе с детьми россиян.

13% согласны с тем, чтобы мигранты работали только со своими и нанимали на работу своих.

Как видим, процент поддержки русских националистов и их базовых идей особо не меняется. А сами националисты прекрасно вписываются в нынешнюю власть. Прежние лидеры партии «Родина» Сергей Глазьев и Дмитрий Рогозин отлично встроились в путинскую вертикаль. Последний вообще дорос до оборонного вице-премьера и получил карт-бланш на создание движения в поддержку армии и флота. Хотя было время, когда «Родину» снимали с региональных выборов, в том числе в Мосгордуму, за однозначно националистические плакаты с предвыборным лозунгом «Очистим город от мусора», которые недвусмысленно давали понять, кого именно их авторы считают мусором.

Карту якобы существующего угнетения в России русских как титульной нации очень трудно разыграть с электоральной пользой не только в северокавказских республиках, Татарстане или Башкирии. Она едва ли найдет отклик большого количества людей на Дальнем Востоке, который ментально, а также по реальным житейским и экономическим связям уже давно ближе Китаю, чем к остальной России. То же самое касается и Калининградской области: она скорее присоединилась бы к Евросоюзу, чем к новой русской империи. Да и в большинстве областей Центральной России, где объективно нет никакого засилья кавказцев, отродясь не случалось терактов, а повседневная жизнь не принципиально изменилась с тех времен, когда Иван Сусанин вводил в заблуждение в глухих лесах Костромской губернии польских интервентов, едва ли с благоговением воспримут великодержавный шовинизм и русский национализм как главные скрепы новой российской государственности.

Массового запроса на мононациональное православное царство в современной России не существует.

Если же попытаться строить такое государство вопреки естественному демографическому раскладу и реальным взглядам большинства россиян, распад СССР покажется даже его ярым сторонникам не геополитической катастрофой, а невинной шалостью по сравнению с тем, в какие клочья разлетится нынешняя Россия.

Впрочем, все вышеописанное не означает, что с межнациональными отношениями в России все в порядке. Отсутствие единой нации в стране становится все более важным фактором общей несостоятельности современной российской государственности. Просто условная русская партия, строящая условное русское государство, — точно не выход из того исторического тупика, в котором оказалась Россия совместными творческими усилиями власти и населения.