Дикое царство

Подробности трагедии в Туекте поражают своим примитивным социальным, «надчеловеческим» подтекстом

Зверское убийство 31-летнего омского журналиста Александра Петрова и его жены Алены с исчезновением двух их маленьких сыновей Никиты и Артема в алтайском поселке Туекта, как ни больно это говорить, очень российское. Одна из главных проблем России — невероятно сильный заряд бытовой агрессии в населении. Агрессии, которая подпитывается массовой нищетой и «классовой» ненавистью. Агрессии, которая превращает страну в «дикое царство», где продолжают царить совершенно варварские нравы и где по-прежнему очень опасно жить.

Разумеется, зверские убийства могут произойти и происходят во всех странах. От такой трагедии, равно как от гибели в теракте, не застрахован никто в нашем лучшем из миров. Но там, где жизнь относительно налажена, такие «бытовые» преступления обычно совершают маньяки, люди с необратимыми психическими отклонениями...

Семья в отпуске. Она приезжает в глухой поселок у явно красивой речки на японской иномарке и разбивает палатку. Потом у реки случайно находят тела двух молодых людей с многочисленными огнестрельными и колотыми ранениями. У них украдены деньги, видеокамера и, как говорит следствие, «некоторые другие ценные вещи». Машину находят брошенной в сотне с лишним километров от места убийства. По номерным знакам с помощью гаишников опознают жертв. Что стало с двумя мальчиками — семи и трех с половиной лет, возраста, вполне достаточного, чтобы убийца или убийцы могли посчитать их «опасными свидетелями», — лучше даже не предполагать.

Все страшно просто. Просто и страшно. Преступник, которого, даст бог, найдут — все-таки убийство явно не заказное, раскрыть его легче, — скорее всего, окажется алкоголиком и (или) наркоманом. Почти наверняка — безработным. Стопроцентно — нищим. А тут ночь, глухой поселок, река, японская машина и возле нее палатка. Раз японская машина — значит, у обитателей палатки точно есть деньги. Раз вокруг непролазная глушь и тьма — значит, можно поживиться чужим добром, не рискуя попасть на глаза случайных свидетелей. Чтобы все было наверняка — лучше убить жертв ограбления. И своя-то жизнь копейка, а уж чужая определенно не стоит ни гроша.

…Я помню, как в популярном телешоу «за жизнь» на общенациональном канале вице-президент одного из российских банков, вполне милый и интеллигентный человек, рассказывал, как они с друзьями любят проводить отпуск. Берут напрокат авто, обычно внедорожники, и путешествуют по самым глухим местам планеты. По джунглям, чащам и прериям. В качестве пройденных маршрутов назывались самые потаенные уголки самых экзотических стран. А потом ведущие простодушно поинтересовались: а по России вы так не путешествуете? «Не путешествуем. Боимся», — честно ответил банкир.

При всем варварстве, заложенном в природе человека, при всех наших диких инстинктах, порой прорывающихся наружу самым чудовищным образом, есть внешние условия, которые обуздывают этого варвара внутри нас или распаляют его. Беда в том, что нельзя в России 2006 года, путешествуя на иномарке с женой и двумя малыми детьми, останавливаться на ночлег в палатке в глухом поселке. В принципе нельзя! Потому что такой «глухой глубинки» — добрых две трети территории страны. Потому что в этой глухомани не верят в телевизионные россказни про неуклонный поступательный рост реальных доходов населения, национальные проекты и все более счастливую жизнь соотечественников. Там у народа и телевизоров-то часто нет. Потому что миллионы людей в этих краях как существовали веками на грани выживания, спасаясь охотой и собирательством, алкоголем и прочей дурью, так и существуют.

Россия — большая, может быть, слишком большая страна, где центральные власти никак не могут справиться с огромной территорией. И, по большому счету, просто не знают, что делать с этими далекими, непонятными, таинственными людьми в бесчисленных населенных или едва населенных пунктах, куда не ступала нога президента.

Но если Россия хочет оставаться большой страной, значит, к каждому ее «медвежьему» углу правители должны относиться с не меньшим вниманием, чем к денежной, хотя и тоже по-своему дикой столице.

Злая жизнь порождает злой народ. Злой народ делает злой жизнь. Круг замыкается. Может быть, потому, уже даже относительно благополучные, мы не можем остановить в себе этот маховик внутренней агрессии. Кричим друг на друга в переполненном метро. Часами держим людей на паспортном контроле в аэропортах. Унижаем в магазинах. «Подрезаем» друг друга на стареньких «Жигулях» и дорогих иномарках. Отсутствие агрессивной внешней среды, разумеется, не гарантия от немотивированных вспышек агрессии каждого конкретного человека. Но присутствие этой среды делает такое скотство — нет, не оправданным, ибо не может быть оправдания умышленному убийце, но, по крайней мере, объяснимым.

Россия. Начало ХХI века. Дикое царство.