Вирус мятежа

Что-то дернулось! Вы почувствовали, как что-то дернулось в стране, что-то сдвинулось и на пару дней стало легче дышать, и вместе с тем страшно, как если бы в душной комнате приоткрыли форточку и закутанный в плед больной боялся простудиться? Похоже на какое-то локальное землетрясение в Кремле, кабинеты качнулись, чиновники ухватились за столы, а чтоб схватиться, им потребовались руки, и руки пришлось разжать ненадолго на горле страны – и страна вздохнула. Ненадолго, но необходимое поступление кислорода в кровь.

Я вернулся из командировки в Минск и застал по телевизору такие репортажи про Белоруссию, каких сто лет не было. Я застал по телевизору слова «произвол», «свобода», так ведь нельзя же употреблять такие слова и нельзя же репортеру позволять транслировать по федеральному каналу воздух демонстрации протеста. Похоже, телеканалы вообще не получили в первые после белорусского референдума дни распоряжений о том, что говорить про Белоруссию, и говорили, что в голову взбредет. 1-й канал говорил про захваченного своего журналиста Павла Шеремета, а, стало быть, про белорусскую оппозицию. Оператору НТВ разбили камеру, и НТВ говорило про произвол, у телеканала «Россия» закрыли в Минске корпункт, и «Россия» говорила про свободу. Чувствуете оксюморон? «Россия» – про свободу.

Но если бы только это. Демонстрации нищих учителей происходят в стране каждый год, однако же на этот раз по телевизору показывали лозунг «Путину – зарплату 1800 рублей». Вы видели когда-нибудь такой лозунг? Раньше учителя и врачи если и протестовали, то виновниками своих бед называли правительство или депутатов Госдумы. Фамилия «Путин» была табу для демонстраций. А теперь вот лозунг: «Путину – 1800 рублей». И еще удивительнее, что лозунг этот показывают по НТВ, а НТВ принадлежит «Газпрому», а «Газпром» – государству.

И это еще не все. Что там произошло в Карачаево-Черкесии? Захвачено здание правительства? Президент исчез? Бежал? Это, если называть вещи своими именами, – мятеж. То есть на Кавказе – мятеж. И Кремль ничего не может с этим поделать. И с Абхазией не может, и с Белоруссией, а тут уж пора и Украиной заниматься, но времени нет. Кабинеты качнуло. Люди, которые думали, будто в стране будет порядок и управляемость, если только по телевизору не показывать беспорядка и мятежей, схватились за столы, чтоб не рухнуть.

Но и это еще не все. Власть в России, чтобы сохранить остатки приличного лица придумала создать либеральную оппозицию, общенациональную оппозиционную партию во главе с Германом Грефом и Сергеем Степашиным, чтобы оппозиционная эта партия была так же послушна, как и правящая партия, чтобы можно было проводить в парламент не только «Единую Россию», но и оппозицию, и контролировать все так же конституционное большинство, и чтоб выглядело прилично.

Но не получается. Не получается потому, что сама собой, впервые в истории новой России складывается общенациональная политическая партия, объединение людей, выражающих волю большой группы населения, а не выполняющих приказ Глеба Павловского. Партия, выросшая снизу и ставшая политической силой.

Она называется «Комитет солдатских матерей». Что бы там ни говорил господин Алкснис в телевизоре, вот они есть эти женщины и они хотят встречаться с Асланом Масхадовым, потому что им это нужно. Власть прикладывает неимоверные усилия, чтоб записать «Комитет солдатских матерей» в общий ряд беспомощных своих пиар-проектов, но не получается. Я думаю, президент и его администрация на каком-то этапе и сами стали верить, будто народ целиком поддерживает Владимира Путина, «мочить в сортирах» и «войну с международным терроризмом», забыв, что все это – ими же придуманная пропаганда. И вот теперь они удивляются, что народ на самом деле хочет, оказывается, переговоров с Масхадовым. Или давайте мягче скажем, корректнее. Значительная часть российского народа считает целесообразным прекращать войну и вести переговоры с Масхадовым. Можно эту часть народа никогда не показывать по телевизору, но их уже так много, что число их растет в геометрической прогрессии и без телевизора. Как эпидемия гриппа, которая передается из уст в уста и не остановится, если не показывать ее по телевизору.