Ищите дядю

Обратите, пожалуйста, внимание на то, как общественная жизнь в России приобретает с каждым днем все более параноидальный характер. Вот вышли на улицу бабушки и дедушки, вот перекрыли Ленинградское шоссе, дабы выразить таким образом свой протест против того, что их не пускают в автобус. Житейская, казалось бы, мелочь, но губернатор Подмосковья Громов всерьез видит в выступлении бабушек антиправительственный заговор и обещает отыскать смутьянов, и примерно наказать, и подавить бунт в зародыше.

И ведь афганский, казалось бы, генерал, серьезный мужчина, смело смотревший в лицо не только смерти, но даже и самому Ахмад Шаху Масуду, а тут сдрейфил. Буквально, как дрейфят заплывшие жиром чиновники средней руки, которым наворованного не хватает на инъекции стволовых клеток, а хватает только на повышенное содержание холестерина в крови. Сдрейфил в ожидании окрика «из-за забора» (как они называют кремлевскую стену, за которую ездят по первому требованию выслушивать окрики), дескать, ты что, там у себя порядок навести не можешь!

А ведь ситуация с протестами пенсионеров простая. Людей ведь можно обманывать либо сильно, но недолго, либо долго, но не сильно. С монетизацией льгот людей обманывали долго и сильно. Центральные телеканалы бомбили буквально обывателя жизнеутверждающими репортажами о том, как радуются пенсионеры по всей стране, что у них отобрали льготы и дали денег. Но если кто-нибудь работал в офисе и имел, к примеру, служебный мобильный телефон, то он знает, каково чувствует себя человек, которому прибавили немножко зарплату, но зато отобрали служебную мобилу. Деньги ведь все равно заканчиваются за неделю до получки, сколько их не дай, так раньше на этот случай была мобила, чтобы позвонить товарищу и попросить в долг, а теперь нету. Вот так же и у пенсионера. Прибавленные льготные деньги все равно ведь не вывели старика на уровень жизни выше прожиточного минимума. Раньше пенсии ему хватало, чтобы два раза, когда прихватит сердце, купить лекарств, а еще восемь раз, когда прихватит, не покупать, потому что все равно денег нет, а молиться просто богу, чтобы тот либо спас безо всяких медикаментов, либо прибрал. Теперь, после монетизации льгот, пенсионер стал покупать лекарств не на два приступа из ежемесячных десяти, а на три или на четыре, и все равно шесть приступов каждый месяц обходятся без дорогого нитроглицерина, и все равно надо молиться богу, чтобы спас или прибрал, и все равно страшно, не важно, восемь раз в месяц или шесть.

Но ведь раньше можно было пенсионеру, даже и когда совсем закончились деньги, выйти из дома и поехать к взрослой дочери, или к бывшей сослуживице, у которой водится самогон и соленые домашние огурцы. И даже не от общения со взрослой дочерью наступало облегчение, а от того, что вот едешь в автобусе, и вокруг тебя вроде как люди, и некоторые даже говорят что-нибудь участливое (например: «Вы выходите на следующей?»), и вроде не так одиноко.

И перед Новым годом государство врало человеку, будто хочет уважить его и добавить ему денег, а после Нового года выяснилось, что государству просто плевать на сердечные приступы человека и на его одиночество, а хочет оно просто, чтобы он не появлялся никогда на образцовых улицах наших городов в этих своих войлочных ботинках «прощай молодость» на босу ногу.

И, наверное, кто-то организовал этих пенсионеров в Химках и Саратове. Наверное, были среди них активисты оппозиционных партий и, может быть, даже звонили в местную ячейку координировать действия и просить тушь для рисования плакатов. Но поймите же вы, эй, там, «за забором», что нельзя организовать на протест сытых и довольных стариков, а можно только нищих и обиженных. И кто, кроме вас, их обидел, если вы уже пять лет там за забором банкуете? И кому отвечать за наших обиженных стариков, эй, вы, там, за забором?

После выступления губернатора Громова, после комментариев всяких местных прокуратур, обещавших найти организаторов беспорядка, не хватает только выступления президента, чтобы сказал, будто демонстрацию в Химках организовал «дядя в пробковом шлеме», на какового дядю очень удобно оказалось списывать собственную жестокость по отношению к детям и старикам.

Автор – специальный корреспондент ИД «КоммерсантЪ»