Власть в зоне турбулентности

Смена мэра Москвы может привести к переформатированию всей системы властных отношений в стране

В современной России и управляющие, и управляемые уже давно привыкли к тому, что власть основана не на институтах и правовых нормах, а на личных отношениях, зачастую даже невидимых для стороннего наблюдателя. И не только привыкли, но и научились жить при такой системе.

Конечно, для управляющих она более привлекательна: главным ресурсом власти становится неопределенность, и им владеют те, кто принимают решения. Это позволяет «подвесить» и держать в неведении в отношении истинных намерений начальства нижние этажи чиновничьей пирамиды и народные массы. Подобное неведение парализует в управляемых чиновниках стремление к реализации самостоятельных, а тем более долгосрочных стратегий, ибо всегда есть риск оказаться в противоречии с линией руководства.

При таких раскладах есть только один относительно надежный способ выживания: встроиться в команду начальника, четко понять, чего от тебя хотят в главном и основном, и не отклоняться от этой линии.

Самое удивительное, что эта система оказалась устойчивой и достаточно гибкой. Причем настолько, что стали поговаривать о ее неуязвимости. Но развернувшаяся борьба вокруг столичного мэра Юрия Лужкова неожиданно со всей отчетливостью продемонстрировала «критические точки» этой системы. Когда национальные телеканалы и стоящие за ними таинственные силы стали публично выяснять отношения с Лужковым и его командой, а президент и премьер проявляли безучастность к происходящему, вся бюрократическая вертикаль оказалась в состоянии оцепенения, если не сказать паралича. Кто за кем стоит и что все это значит? Эти и другие судьбоносные для правящего класса вопросы оставались без ответа. Ведь в нынешней системе подобные конфликты должны решаться келейно, в тиши кабинетов и правительственных дач. А

на публике власть должна демонстрировать нерушимое единство, как во времена КПСС, чтобы народ был уверен в завтрашнем дне, в том, что государство крепко и стабильно. И компромат нужно подавать как положено, в папочке начальству, а не вываливать с экрана телевизора на идеологически незрелую массовую аудиторию.

Иначе может возникнуть вопрос к верховной власти: а куда вы столько лет смотрели, если у вас под боком такие безобразия творились? А если знали, то почему бездействовали? Это в «лихие 90-е» система функционировала по-другому. Она была основана на публичной конкуренции нескольких, отчаянно дравшихся за контроль над ресурсами страны финансово-бюрократических группировок. Правящая элита была еще не настолько сильна и была вынуждена апеллировать к массовой аудитории. А поскольку никаких привлекательных для общества проектов ни у одной из дравшихся группировок не было, они боролись за симпатии населения с помощью выплескивания компромата друг на друга, действуя по принципу «те еще хуже нас».

Правда, надо отдать должное сообразительности нынешних верхов.

В какой-то момент схватки вокруг Лужкова до властей дошло, что ее продолжение на публике может довести систему управления страной до опасной черты. Поэтому была дана команда «отбой». Очередные фильмы с компроматом остались пылиться на полках, а профессиональные телеразоблачители вынуждены были переключиться на иные сюжеты.

Но уязвимость системы проявилась не только, а может быть, даже не столько в негативном для нее эффекте от публичного вынесения сора из избы. Вероятная смена мэра Москвы, да еще такого сильного градоначальника, создателя нынешней модели управления городом, в скором будущем может привести к радикальному переформатированию всей системы властных отношений в стране, функционирующей на основе личных и клиентских взаимосвязей. Развитие кризиса вокруг Лужкова уже показало, насколько ненадежной для премьера является поддержка созданной для него и тщательно оберегаемой им «Единой России». Когда часть партии фактически угрожает расколом, если федеральный центр обидит ее любимого мэра, надеяться на такую партию как на опору власти нельзя. Может быть, кстати, поэтому с такой легкостью наверху (наивно думать, что без участия премьера) был дан «зеленый свет» новому политическому проекту – движению «Россия, вперед!».

История с Лужковым показала еще одно слабое место нынешней системы: менять ключевые фигуры в ней можно только в случае, если у носителя власти есть «железно свой» преемник. В противном случае кадровая замена сопряжена с риском ослабления собственных позиций. Видимо, у Владимира Путина нет такой фигуры, оттого он и не спешил с заменой мэра. Поэтому, если он согласится на смену сейчас, не выдвинув стопроцентно своего кандидата, это будет расценено как поражение премьера и может подтолкнуть колеблющихся чиновников, политиков и бизнесменов к поискам иной «точки опоры».

У команды президента, которой как воздух нужны победы, чтобы показать российской бюрократии, уже начавшей разувериваться в ее способностях, свою силу, цели скромнее: не столь важно, кто будет преемником, важно, чтобы Лужков ушел и как можно быстрее. Поэтому неслучайно схватка за кресло столичного градоначальника привела к быстрой консолидации правящих кругов вокруг разных полюсов по принципу «свой – чужой». И

как ни старается официальная пропаганда заклинать, что вбить клин между дуумвирами никому не удастся, логика функционирования диархической системы власти, в общем-то искусственно внедренной в российскую политическую практику, оказывается сильнее.

Особенно когда выборный цикл приближается, а формула этой самой власти на последующий период так и не определена. И дело здесь не столько в личных отношениях между дуумвирами – они могут быть самыми распрекрасными. И не в конфликте между идеологиями: на самом деле различия не столь уж существенны. А прежде всего в конфликте между разными командами, которые сделали очень высокие ставки и не хотят после выборов 2012 года оказаться «вне игры».

А это значит, «турбулентность» в российской политике неизбежно будет усиливаться ровно до тех пор, пока наверху не договорятся и не дадут команду «стоп!», подобно тому как только что охладили пыл телеразоблачителей.

Но и такой благоприятный для системы исход не снимает проблемы ее уязвимости, со всей силой проявившейся в «прецеденте Лужкова». Для систем, основанных на «ручном управлении» и клиентских отношениях, в идеале вообще никакие изменения не нужны. Чем больше они походят на «царство Снежной королевы», тем более устойчивыми являются.

Но поскольку в реальной жизни совсем без изменений нельзя, любая смена в «критических точках» чревата рисками саморазрушения. Хорошо, если стоящий на капитанском мостике крепко держит штурвал в руках и вовремя видит подползающий айсберг. А если вдруг не увидит или примет за мираж? Ведь, в конечном счете, всем людям, даже самым опытным, свойственно ошибаться.