Мученик модернизации

В номенклатурной картине мира любое серьезное обновление и разгон начальства – практически одно и то же

Занятно, что наш премьер и его партия совершенно не чтят Георгия Маленкова. А могли бы приводить его в пример народу: ведь лучшего модернизатора-консерватора у нас в запасе нет.

Как раз исполнилось 55 лет, как Маленкова уволили из премьер-министров и тогдашнему начальствующему тандему Маленков – Хрущев пришел конец. Но я сейчас вовсе не об исторических судьбах российской тандемократии, а только о недоработках казенного пиара.

Чтобы поженить понятие «Путин» с понятием «обновление», умные люди, состоящие при «Единой России», придумали словосочетание «консервативная модернизация».

Поднятую ими по этому случаю шумиху очень кстати было бы увенчать возданием почестей государственному деятелю, чей консервативно-модернизаторский проект был, хоть и недолго, вполне реальной государственной политикой. Тем более что широчайшая физиономия Георгия Максимилиановича словно нарочно создана для портретов, способных украсить любой кабинет.

Но вот упустили случай. А ведь лучшего способа уесть остряков, называющих консервативную модернизацию «оксюмороном», просто не придумать. Правда, тогда пришлось бы отвечать уже на другие вопросы. На такой, например: почему столь удачливый консерватор-модернизатор был безо всяких проблем и протестов низложен морозной зимой 55-го года?

Хотя начало его царствования такого финиша не предвещало. В марте 53-го, в день смерти Сталина, Маленков, лет пять уже ходивший в его наследниках, возглавил правительство – стал начальником страны. Правда, начальником номенклатуры сделался Хрущев – сначала фактически, а потом и формально – в качестве первого секретаря ЦК. Получился тандем. Но первым номером в нем сначала считали Маленкова.

И он много чего успел. Крестьянам уменьшили налоги, списали недоимки. Закрыли безумные строительные проекты (вроде каналов, пролагавшихся в среднеазиатских пустынях), которые разоряли казну не хуже нынешней сочинской Олимпиады. Часть сэкономленных денег перенаправили на производство предметов потребления. Судя по действиям маленковских протеже в странах Восточной Европы, на повестку дня становился уже и роспуск колхозов, а также легализация мелкого предпринимательства. Можно сказать, чуть не встали на «китайский путь», и притом за четверть века до того, как его нашел для себя Китай.

И отчетность у Маленкова была в порядке: народное хозяйство, подстегнутое его мероприятиями, уверенно шло вверх.

И народ о полученных послаблениях отзывался позитивно («Пришел Маленков – поели блинков»). Так что маленковский консерватизм – его опора на остатки старых, досоциалистических, укладов и навыков – явно приносил очень неплохие модернизационные плоды.

Увольнение советского Дэн Сяопина было быстрым и легким. В январе — феврале 1955-го недоверие премьеру выразил сначала президиум ЦК, потом пленум ЦК, а потом, скрупулезно следуя законной процедуре, его отставку принял и советский парламент. Никто, включая самого Маленкова, произнесшего серию покаянных речей, не возражал. Начальствующему составу это низложение казалось чем-то самоочевидным. Участник пленума поэт Твардовский записал: «В полчаса увял этот человек, исчезла вся его значительность, был просто толстый человек на трибуне под устремленными на него указательными пальцами протянутых рук президиума, запинающийся, повторяющийся, «темнящий», растерянный…»

Облагодетельствованный народ тоже спорить не стал. Смещенный правитель после этого спускался все ниже по служебной лестнице, но прожил еще 33 года, пережил четырех преемников и умер в разгар горбачевской перестройки, превратившись будто бы на закате дней в горячо верующего христианина.

Надо сказать, что причины провала его модернизаторских реформ понять гораздо легче, чем разобраться, с какой стати человек с таким багажом, как у него, вообще их начал. Ведь взлетной площадкой для Маленкова был отдел руководящих партийных органов ЦК. Он руководил им с 1934-го по 1939 год и был одним из главных исполнителей большого террора, перестраивая и переукомплектовывая истребляемую номенклатуру по указаниям вождя.

Маленков входил в ту же плеяду выдвиженцев-карателей, что и Ежов. Большинство из них на финальной фазе репрессий само подлежало ликвидации. Но Сталин, видимо, души не чаял в своем молоденьком протеже, и в 38-м Маленков, радикально обновляя собственное амплуа, уже делал на очередном пленуме (сам еще не будучи даже членом ЦК) главный доклад, в котором разъяснял, что репрессии пора притормозить.

Впрочем, в послевоенные годы он так или иначе соприкасался почти со всеми тогдашними показательными акциями, от «ленинградского дела» и до «дела врачей». И те, кто его знал, уж никак не ждали, что, став правителем, он займется каким бы то ни было модернизаторством.

С какой стати он так перестроился, пусть останется загадкой. Но в том, что номенклатура мягко, но решительно придушила его модернизаторский проект, никакой загадки нет.

Опыт истребительной «работы» с оцепенелыми и покорными аппаратчиками 30-х годов приучил Маленкова к мысли, что и номенклатура 50-х слишком слаба и труслива, чтобы с ней считаться. Он в упор не видел в ней людей с горячими сердцами и острой привязанностью к собственным интересам.

Как и сегодня, она нуждалась вовсе не в общественном обновлении, а совсем наоборот – в гарантиях консервации своих кресел и благ. Маленков опрометчиво прослыл борцом с коррупцией и начальственными привилегиями — и почти без борьбы проиграл Хрущеву, в котором тогдашнее чиновничество видело своего заступника. Потом перестало видеть и заменило его на Брежнева. Консерватизм без модернизации победил у нас окончательно и уже не сдавал командных позиций вплоть до полного крушения СССР.

Сейчас, на другом историческом витке, старые коллизии разыгрываются в новых сочетаниях.

Крестьян маленковской эпохи, составлявших половину жителей страны и готовых вернуться к доколхозным способам хозяйствования, давно нет. Модернизация, опирающаяся чьи-либо старые навыки, давно уже неисполнима. Не осталось подходящих навыков. Поэтому модернизация у нас никак не может быть консервативной.

А может ли она быть вообще? В номенклатурно-верхушечном исполнении определенно не может.

Как и 55 лет назад, в номенклатурной картине мира любое серьезное обновление и разгон начальства – это практически одно и то же. На такое добровольно не идут.

Для того и придумана «консервативная модернизация» — вежливый способ сказать «нет». И в том числе поэтому забыт Маленков – последний наш правитель, при котором модернизация еще могла быть консервативной.