Программный сброс Путина

Программы всех кандидатов в президенты — искаженное и неполное отражение реальных потребностей страны

Мартовские выборы — не совсем выборы, поэтому и спор предвыборных программ тоже не очень настоящий. Тем занятнее, что упразднение путинской системы провозглашено в программах всех кандидатов, включая и самого Путина. Сам факт негодности этой системы очевиден всему составу претендентов. Разногласия касаются только того, быстро или плавно ее упразднять и чем заменять.

В этом и пикантность момента.

Система Путина, если понимать под таковой правление ограниченного контингента одних и тех же лиц, организованных во властную вертикаль, защитников сегодня не имеет. Ее и автор не защищает. Избранный в марте президент будет председательствовать при ее демонтаже.

На этот счет у Путина имеется консенсус с его, условно говоря, конкурентами за должность. Что не исключает программных нюансов, выражающих сегодняшний диапазон нашего официального плюрализма.

По первоначальному сценарному замыслу, этот плюрализм выполнял сугубо служебные функции и должен был работать на вождя. Посулы альтернативных претендентов своими перехлестами влево и вправо должны были оттенить реализм и профессионализм обещаний кандидата № 1. Но контроль не только над политической ситуацией, но даже и над программотворчеством утрачен, и сейчас уже ясно, что путинская программа ничуть не эффектнее остальных. Даже скучнее. Впрочем, это приватная проблема главного претендента. Общественная проблема в другом. В том, что все эти программы, даже и вместе взятые, это искаженное и совершенно неполное отражение реальных запросов и потребностей страны.

Большинство из намеченных к соревнованию претендентов (Зюганов, Прохоров, Жириновский) уже предъявили свои программы целиком. Остальные (Путин и Миронов) — частично. Впрочем, программа Путина весьма подробно и даже с перехлестом раскрыта в уже опубликованных его статьях, собеседованиях, репликах и всем прочем, чем он каждодневно радует публику.

Так что планы кандидатов налицо, и можно убедиться, что во всех без изъятия этих планах так или иначе прописано восстановление выборности должностных лиц и общее обновление личного состава руководящей верхушки. Продвигая себя в президенты, обе эти идеи, включая реставрацию выборных губернаторов и обновление кабинета министров, вынужден рекламировать и сам Путин, хотя в его рассуждениях и присутствует иллюзия все-таки сохранить последнее слово во всех вопросах за собой.

Кроме того, все кандидаты идут навстречу народу на нескольких локальных участках — например, призывают отменить ЕГЭ, обещают подумать насчет восстановления зимнего времени и т. п. И

Путин говорит то же, что и все, невыгодно отличаясь от остальных только нарочитой уклончивостью обещаний, за которой опять же кроется надежда, если удастся, отыграть назад.

С одной стороны, рассуждает, скажем, о том, что недурно бы при поступлении в вузы дополнить результаты ЕГЭ собеседованием с абитуриентами, т. е. вернуть вступительный экзамен, а с другой, у главного кандидата в президенты даже и по этому простому поводу ясного мнения нет и твердых заверений, соответственно, тоже нет.

При этом пять президентских программ отчетливо делятся на две группы — консервативную (Зюганов, Путин, Жириновский) и продвинутую (Прохоров и Миронов).

Во всей троице программ консервативного толка демократические обещания коротки и неясны, зато со вкусом говорится об отпоре проискам внешних врагов, о необходимости великих военных трат и о массированном госрегулировании и патернализме. У Путина двадцатитриллионная программа перевооружений до 2020 года и поддержка госкорпораций; у Зюганова двадцатитриллионные госинвестиции в промышленность до 2016 года и национализация сырьевых отраслей и ЖКХ; у Жириновского национализация ЖКХ, образования и медицины и радикальный внешнеторговый протекционизм.

При общем сходстве есть, понятно, и различия. Зюганов не особо увлекателен, но хотя бы краток, а программные документы Путина и Жириновского не только скучны, но и очень длинны. Жириновский работает в жанре застольной болтовни и на конкретность не претендует в принципе. Путин не забывает что-нибудь посулить каждому, но лишь немногим — нечто определенное.

Зюганов за реализмом не гонится, но в обещаниях отчетлив и исключительно щедр: пенсионеров ждет удвоение пенсий, все отрасли экономики — многократное увеличение инвестиций, пользователей жилья — резкое снижение тарифов и т. д. и т. п.

Но если отбросить стилистические, демагогические и должностные нюансы, то кандидаты-консерваторы сходятся на том, что хотя властной вертикалью придется отчасти и пожертвовать, но путинская модель чиновничьей корпоративно-лоббистской экономики может существовать и дальше, сохранит ли она нынешние свои цвета и нынешних капитанов или же, допустим, сменит кадровый состав и перекрасится в цвета КПРФ.

Что же до кандидатов передовой ориентации, то они гораздо дальше заходят в демократических лозунгах, особенно Миронов, объявивший о согласии стать краткосрочным президентом переходного периода (Прохоров тоже провозглашает крутые реформы государственного устройства, но собственную добровольную отставку обещает только через 4 года).

Однако оба сразу же становятся крайне обтекаемы, как только из области возвышенных декламаций надо перейти к прозе текущей экономической и социальной политики. А ведь как раз этим и придется заняться новому президенту, хотя бы и сегодняшнему оппозиционеру. Он ведь должен будет заново поделить ресурсы государства и при этом как-то свести бюджетные расходы с доходами.

Ни Прохоров с его умеренно либеральными интонациями, ни тем более Миронов с интонациями социал-демократическими заведомо не смогут совместить это со своими проектами, если помимо многого прочего не урежут безответственную программу вооружений, на которой зациклилась нынешняя власть.

Но об этом не то чтобы полное молчание, но явная попытка увильнуть от выбора хоть какой-то позиции. Собственно,

в объемистой программе Прохорова сообщается между прочим, что «расходы на ВПК в целом не должны превышать расходов на государственное здравоохранение», но расшифровка этого поистине революционного пункта и какая-либо привязка его к сегодняшним реалиям отсутствует начисто.

Вот такая у нас картина предвыборной программной борьбы. Скорее отступление старых идей, чем наступление новых. Путин прокладывает себе дорогу к президентству и одновременно на пепелище собственной системы. Те, кто утвержден в качестве его конкурентов, от этой системы, каждый по-своему, отрекаются, но живой альтернативы выдвинуть не могут. Стране предложено сделать выбор между идейным банкротом и людьми без идейной повестки. Президентские выборы станут не финалом политического кризиса, а днем перехода его на новую ступень.